Норисса чуть было не застонала — так подействовал на нее этот импровизированный урок. Она настолько не желала слышать что-либо еще, касающееся магии, что даже отвернулась от них всех. Слишком часто за последнее время из-под рук ее выходили неполноценные заклинания и чары, а концентрация бывала нарушена далеким призывом. Слишком много раз она просыпалась ночами, мокрая от пота и дрожащая, когда очередной зов отдавался в голове ударами молота, в которые вплетался знакомый и далекий глас… Норисса повернулась к Байдевину, который продолжал разглагольствовать.
— Это неплохо. Неу-лит будет могучим средством обороны против Фелеи. Норисса должна начать изучать все это с завтрашнего дня. Среди всех нас иллюзии удаются ей лучше, чем кому-либо другому. Я думаю, что она лучше всего подходит для этого задания. И еще я думаю…
Норисса издала какой-то сдавленный яростный хрип.
— Прекрати свою болтовню, Байдевин! — прошипела она, и все головы повернулись в ее сторону. — Ты слишком много думаешь. И ты слишком много думаешь за меня. Или теперь, когда меня объявили королевой, мне не дозволено иметь свое мнение? Тогда я, наверное, сделала большую ошибку, согласившись занять это высокое положение. Я-то надеялась, что, открывшись, получу возможность свободно передвигаться по всему краю, помогая моему народу сделать то, что необходимо, но вместо этого все решается за меня, а я сама стала еще большей пленницей, чем если бы меня заковали в цепи. Это не может продолжаться дольше! Я слишком долго откладывала мой арамил.
Послышался удивленный дружный вздох, затем последовала долгая пауза. Медвин легко прикоснулся к ее руке:
— Дитя мое, ты никогда не говорила нам, что поклялась совершить паломничество.
Норисса опустила голову и потянула за кончик шнурка, продетого в петлю на плече.
— О таких вещах как-то не принято рассказывать первому встречному, это дело глубоко личное. Когда я поклялась ответить на этот зов, у меня не было никакой другой цели. Голос все время звал меня на восток, и в этом же направлении находилась Фелея. Поэтому я осмелилась объединить эти две цели, коль скоро я вступила в борьбу за свои наследные права, хотя и то и другое может стоить мне жизни. — Норисса выпрямилась и посмотрела на восток, в черноту, которую не мог рассеять слабый свет факелов. — Я больше не могу сопротивляться этому зову. Мне приходится слишком дорого платить за каждую минуту, на которую я откладываю свое дальнейшее путешествие. Ничто, даже моя королевская клятва, не сможет удержать меня!
— Будь осторожна со своими словами! — резко перебил ее Медвин. — От них зависит слишком много жизней!
— Я ничем не могу помочь… — прошептала Норисса. — Прежде всего я должна закончить свой арамил. Я с радостью приняла бы любую помощь, но, если мне будет в ней отказано, я буду умолять о том, чтобы меня просто поняли. И если мне придется отречься от своего клана, своего домашнего очага и от всех остальных клятв, я сделаю это!
На востоке не было еще никаких признаков рассвета. Норисса стояла в толпе вместе с остальными жителями деревни, в то время как Байдевин со своим небольшим отрядом готовились отправиться в путь.
Прошлой ночью, когда она пригрозила отречься от всего, если ей не разрешат совершить паломничество, срочно был созван Совет. После долгих споров и препирательств было решено, что Нориссе разрешат отправиться на восток, но только после того, как Байдевин вернется из Дромунда либо вместе с армией дяди, либо с его официальным отказом. До тех пор Норисса должна была укрыться в секретном месте.
Сейчас же она стояла вместе с Байдевином, пока последние тюки с провизией грузились на кайфаров. Затем она опустилась перед гномом на колени и коснулась его рук.
— Тебя не будет долго? — спросила она тихо, заранее зная ответ.
— Столько, сколько потребуется.
— Почему ты должен уезжать? Еще есть время, можно было бы поручить Бремету отвезти письмо. Твой дядя узнает твою руку и печать твоего перстня.
— Ты же знаешь, почему я должен поехать сам. — Байдевин говорил таким голосом, каким объясняют ребенку что-то серьезное. — Дядя не поверит такому письму, не важно, с печатью оно будет или нет. Слишком много существует способов, при помощи которых можно подделать почерк и печать. Гном нахмурился. — К тому же я не могу понять, почему он не отважился пересечь реку, если только он не боялся потерять слишком много воинов из-за половодья. Но вот уже месяц, как вода спала, и мне остается только гадать, какие еще беды могли задержать его. Вот почему я должен ехать сам и поговорить с ним лично.
— Я — королева, — пробормотала Норисса, теряя последние остатки присутствия духа. — Я могла бы приказать тебе остаться.
— Тогда я бы остался. Но это ничего не решит.
В этот момент Бремет дал сигнал, что все готово к отправлению. Байдевин замялся, в его лице появилась какая-то мягкость, с которой он взглянул в лицо Нориссе. Затем он выпрямился и нахмурился.
— Недостойно королевы вставать на колени перед подданными.
