— Месяц. Прошло несколько недель, прежде чем я заставил себя сунуть нос не в свое дело.
— Не могу передать, как я рад, что ты в него сунулся. Кое-что из того, что ты мне рассказал, чрезвычайно важно.
— Приятно иногда помочь другу, — ответил Билл, закрывая папку и засовывая ее в портфель. — Да, еще одно… Когда все кончится, ну, то, чем ты сейчас занят… если можно, расскажи мне всю историю.
— Билл, я не обещаю этого.
— Это понятно, просто так, на всякий случай. Имей это в виду. Кстати, что ты собираешься делать с домом?
— С моим? Он все еще принадлежит мне?
— Да, но, по всей вероятности, в этом году его продадут в счет неуплаты налогов, если ты не займешься этим делом.
— Удивляюсь, что его до сих пор не продали.
— Ты же предоставил банку право оплачивать твои счета.
— Я никогда об этом не думал. Считал, что это распространяется лишь на всякие мелочи. Услуги и все такое прочее.
— Ну, так вот, на твоем счету почти ничего не осталось, — сообщил мне Билл. — Я только на днях разговаривал с Макнелли. Если ты ничего не предпримешь, то на следующий год дом продадут с торгов.
— Сейчас он мне не нужен. Пусть делают с ним все, что хотят.
— Тогда ты мог бы продать его и реализовать все, что можно.
— Не успею. Мне скоро уезжать.
— Я могу заняться этим. Деньги перешлю, если захочешь.
— Идет. Я подпишу все, что требуется. Из этих денег оплати мой больничный счет, а остальное оставь себе.
— Да как я могу!
Я пожал плечами:
— Ну, как желаешь, но обязательно возьми свою плату и не стесняйся.
— Я положу остаток на твой счет.
— Хорошо. Спасибо! Да, кстати, пока я не забыл, посмотри-ка в ящике стола, нет ли там колоды карт? Я не могу дотянуться до них, а чуть позже они мне понадобятся.
— Сейчас.
Билл протянул руку и открыл ящик.
— Большой коричневый конверт. И очень пухлый. Наверное, они положили сюда все, что нашли в твоих карманах.
— Вскрой его.
— Ага, вот и колода, — он заглянул внутрь, — ух ты, прелесть какая! Можно посмотреть?
— Я…
Что я мог сказать? Билл развернул колоду.
— Просто чудо, — прошептал он. — Какие-то особенные… старинные, вероятно.
— Старинные.
— Холодные, как лед… Никогда ничего подобного не встречал. Слушай, да это же ты! Разодет, точно рыцарь! Для чего они?
— Для одной сложной игры.
— А каким образом ты на них изображен, если они старинные?
— А я и не говорил, что это я. Ты сам это сказал!
— И правда. Какой-нибудь предок?
— Что-то вроде этого.
— Ого, какая красотка! Да и рыженькая ничего!
— Билл…
Он сложил колоду, положил ее в конверт и протянул мне.
— И единорог красивый, — добавил он. — Кажется, мне не следовало на них смотреть?
— Да нет, все нормально.
Билл вздохнул и откинулся на спинку стула, сцепив руки на затылке.
— Ничего не могу с собой поделать. Карл, в тебе есть что-то очень странное, кроме этой секретной работенки. А меня всегда влекли тайны. И я никогда не был так близок к настоящей загадке.
— Это потому, что ты только что увидел холодную колоду карт?
— Нет, это просто еще один штрих. Признаю, что то, чем ты занимался все эти годы, — не моего ума дело. Но есть один недавний случай, который я не в силах понять.
— Какой именно?
— После того, как я отвез тебя сюда, а Элис — домой, я вернулся к твоему дому, надеясь получить хоть какое-нибудь понятие о том, что произошло. Снег к тому времени прекратился, хотя потом пошел опять. Я четко видел твой след. Он шел вокруг дома и вниз ко двору.
Я кивнул.
— Но следа, ведущего в дом, не было. Непонятно, как ты туда попал. И, если уж на то пошло, то не было и других следов. Следов уходящего преступника.
Я усмехнулся.
— Ты что, думаешь, я сам себя ранил?
— Нет, конечно! В доме даже оружия не было. Я прошел по кровавому следу в спальню, к твоей постели. Конечно, у меня был лишь фонарь, но то, что я увидел — это что-то жутковатое. Такое впечатление, что ты откуда-то появился на постели, весь в крови, затем поднялся и выбрался наружу.
— Ну это, конечно, невозможно.
— И все же, почему нет следов?
— Может быть, их замел ветер.
— А твой след оставил? — он пожал плечами. — Нет, не в этом дело. Если ты когда-нибудь захочешь рассказать мне обо всем, не забудь и об этом, ладно?
— Не забуду.
— Да. И все же… У меня старческое предвидение, что я тебя больше не увижу. Очень странное чувство. Словно второстепенный персонаж мелодрамы, которого убирают со сцены, даже не дав ему узнать, чем кончится пьеса.
— Могу понять твои чувства. У меня самого такая роль, что иногда хочется придушить автора. Но не забывай, что правдивые истории редко оправдывают ожидания. Обычно это грязные шутки и, когда знаешь подоплеку, все сводится к самым подленьким мотивам. Догадки и иллюзии обычно куда интереснее.
Билл улыбнулся:
— Ты говоришь, как и раньше. И все же, я знавал моменты, когда ты впадал в добродетель. И не раз…
— Как это мы перекинулись со следов на мою персону? — заинтересовался я. — Я как раз хотел сказать, что вспомнил. Я пошел из дома по той же тропинке, по которой добирался до него. Очевидно, на обратном пути я стер след, ведущий в дом.
— Неплохо, — одобрил Билл. — А преступник тоже ушел тем же путем?
— Вероятно, так оно и было.
