– Да. Я себя тоже паршиво чувствую. Я-то думал: какая отличная мысль – вытащить Брэнда. Мало того – получилось! Но вот лучше ли ему от этого – вот вопрос.
– Ты только не переживай, – посоветовала мне Фиона. – Тебя же нельзя винить за то, что все так вышло.
– Спасибо, утешила.
– Думаю, Джулиан был прав, – сонно проговорила Фиона. – Я тоже спать хочу. Нет сил.
Я встал и проводил ее до двери.
– Я в порядке, – шепнула она. – Честное слово.
– Точно?
Фиона резко кивнула.
– Утром увидимся.
– Надеюсь, – сказала она. – А теперь можете посплетничать и про меня.
Фиона подмигнула мне и вышла.
Я обернулся. К двери шли Ллевелла и Бенедикт.
– Уходите? – спросил я.
Бенедикт кивнул.
– Пора, – сказала Ллевелла и поцеловала меня в щеку.
– Это за что? – поинтересовался я.
– Много за что, – сказала Ллевелла. – Доброй ночи.
– Доброй ночи.
Рэндом, ссутулившись, присел у камина и ворошил кочергой поленья.
– Если ты ради нас, то можешь не стараться, – сказала ему Дейрдре. – Мы с Флорой идем спать.
– Ладно, – кивнул Рэндом, отложил кочергу и встал. – Приятных сновидений.
Сестры улыбнулись: Дейрдре – сонно, Флора – нервно. Я тоже пожелал им доброй ночи и проводил взглядом.
– Ну как? – спросил Рэндом. – Узнал что-нибудь новенькое и ценное?
– А ты?
– Да так… Мнения, предположения… Новых фактов – ноль. Мы все пытались угадать, кто будет следующим по списку.
– И?..
– Бенедикт думает, что это дело жребия – ты или он. Если, конечно, не ты все затеял. А еще он думает, что твоему дружку Ганелону следует быть поосторожнее.
– Ганелон… Да, верно. И подумать об этом следовало бы мне. Насчет жребия Бенедикт, похоже, тоже прав. Только положение Бенедикта, пожалуй, хуже моего будет: ведь враги знают, что я настороже после попытки покушения.
– А я бы сказал, что теперь ни для кого не секрет, что и Бенедикт не дремлет. Он ухитрился это всем втолковать. Его врасплох не застанут.
Я хмыкнул:
– Ну, стало быть, монета стоит на ребре. Жребий – ни дать ни взять.
– И это он тоже сказал – естественно, понимая, что я передам тебе его слова.
– Ясно. Мне бы, конечно, хотелось с ним еще потолковать. Но… Нет, пока я больше ничего со всем этим поделать не в силах. К чертям!.. Пойду спать.
– Не забудь только под кровать заглянуть на всякий случай.
Мы вместе вышли из гостиной и направились через зал.
– Эх, Корвин, – покачал головой Рэндом, – как жаль, что ты не догадался захватить кофе в придачу к ружьям. Не отказался бы сейчас от чашечки.
– А спать потом как? Тебя что, кофе не возбуждает?
– Нет. Люблю вечерком выпить чашечку-другую.
– А я по утрам страдаю. Надо будет закупить где-нибудь кофейку, когда вся эта кутерьма успокоится.
– Надежда слабая, но идея хорошая. Кстати, что это на Фи нашло?
– Она считает, что виновник всех бед – Джулиан.
– Может быть, она недалека от истины.
– Но Кейн… это же невозможно!
– Допускаю, что тут замешан не один человек, – начал рассуждать Рэндом, когда мы пошли вверх по лестнице. – Скажем так: их было двое, Джулиан и Кейн. А потом они взяли и повздорили. Джулиан избавился от Кейна и использовал его гибель, чтобы и тебе подгадить. Ты же знаешь, бывшие друзья – худшие враги.
– Все бесполезно. – Я пожал плечами. – У меня голова кругом идет от этого копания в вероятностях. Придется либо ждать, пока что-нибудь еще случится, либо сделать так, чтобы что-то случилось. Второе предпочтительнее. Но только не сегодня…
– Эй, Корвин! Куда ты так несешься? – крикнул отставший от меня Рэндом.
– Прости, – сказал я, подождав его на лестничной клетке. – Сам не понимаю, что со мной. Спурт на финише, наверно.
– Излишек нервной энергии, – поставил диагноз Рэндом, догнав меня.
Мы снова зашагали рядом, и я с трудом приноровился к размеренной поступи Рэндома, борясь с желанием идти быстрее.
– Ну, приятных снов, – сказал он наконец.
– Доброй ночи, Рэндом.
Он поднялся выше, а я пошел по коридору к своим комнатам. Видимо, на ту пору я жутко устал, потому что у двери выронил ключ.
Поймав его на лету, я успел удивиться тому, как медленно он падал – гораздо медленнее, чем должен был. Я вставил ключ в замочную скважину, повернул…
В комнате было темно, но я решил не зажигать ни свечу, ни масляный светильник. Глаза мои уже почти привыкли к темноте после полутемного коридора. Я обернулся к окну – сквозь шторы пробивался звездный свет – и пошел через комнату, на ходу расстегивая ворот рубахи.
