Впервые за долгое время я почувствовал, что вступил на скользкую почву. Мои сомнения еще до конца не развеялись и, скорее всего, вряд ли полностью пройдут. Я мало что помнил о днях перед аварией. Лабиринт помог мне вспомнить всю мою жизнь до того момента, но травма, вероятно, уничтожила воспоминания о некоторых событиях, непосредственно предшествующих катастрофе. Вполне обычное явление. Скорее всего, не обычное функциональное расстройство, а повреждение тканей. Я был так счастлив, когда вспомнил остальное, что не особенно горевал об этом. Что касается аварии, то я и в самом деле помнил выстрелы. Их было два. Кажется, я мельком даже заметил фигуру с винтовкой, но было уже поздно. Впрочем, возможно, все это лишь мои фантазии. Но нет, вряд ли. Что-то такое вертелось у меня в голове еще тогда, когда я направлялся в Уэстчестер. Но даже теперь, когда власть в Амбере находилась в моих руках, мне не хотелось признавать этот единственный мой недостаток. Когда-то я обвел Флору вокруг пальца, вообще ничего не помня. Теперь я решил применить ту же тактику.
— У меня не было времени вылезать из машины и смотреть, куда они угодили. Я услышал выстрел и потерял управление. Я считал, что дело в шине, но не был уверен в этом. Я и речь-то завел об этом лишь потому, что мне интересно знать, откуда тебе известно о шине?
— Я же тебе говорила — от Эрика!
— Мне не понравилось, как ты это сказала. Мне сдается, что ты уже знала обо всем, когда он связался с тобой.
Флора отрицательно покачала головой.
— В таком случае извини, я, возможно, неправильно выразилась. Такое случается, когда говоришь о событиях, которые миновали. Но я решительно отрицаю то, на что ты намекаешь. Я к этому делу не имела ни малейшего отношения и ничего не знала до того, как все случилось.
— Эрик все равно уже ни о чем рассказать не может. Так что пока оставим это. На время, — добавил я, чтобы заставить ее еще больше думать только о защите, отвлечь ее внимание от любого слова или выражения лица, по которому она могла бы догадаться, что в моих воспоминаниях все еще есть небольшой пробел. — Ты не узнала, кто стрелял?
— Нет. Скорее всего, какой-нибудь наемный убийца. Я нечего об этом не знаю.
— Тебе известно, сколько времени я пробыл без сознания, пока меня не обнаружили и не доставили в больницу?
Она отрицательно покачала головой. Что-то беспокоило меня, но я никак не мог понять, что именно.
— Эрик не говорил, когда меня доставили в госпиталь?
— Нет.
— Почему, когда я был у тебя, ты пыталась вернуться в Амбер, а не вызвала Эрика но Карте?
— Он не отвечал.
— Могла бы связаться с ним через кого-нибудь другого. Флора, мне кажется, что ты лжешь.
Почему бы не попытаться проследить за ее реакцией?
— Зачем мне лгать? — спросила она. — Другие тоже не отвечали. Все были заняты. Я ответила на твой вопрос? — она внимательно смотрела на меня.
Я поднял руку и указал на нее. За окном позади меня сверкнула молния. Меня слегка тряхнуло током и защипало. Громовой раскат также получился впечатляющим.
— Твоя вина в том, что ты кое о чем умалчиваешь.
Попытка — не пытка! Она закрыла лицо руками и расплакалась.
— Не понимаю, о чем ты говоришь? Я ответила на все вопросы, чего тебе еще надо? Я не знаю, куда ты ехал, не знаю, кто в тебя стрелял и когда это было. Я рассказала все, что знала, черт бы тебя побрал!
Либо она не лжет, либо такими средствами ее не пробьешь, решил я, в любом случае я теряю время даром, больше я тут ничего не добьюсь. И вообще, пора поговорить о другом, пока она не задумалась о том, на кой черт мне вообще сдалась эта авария. Если здесь было что-то упущено, то сперва надо узнать, что именно. Вот так то!
— Пойдем со мной, произнес я.
— Куда?
— Хочу тебе кое-что показать. Потом расскажу — зачем.
Она встала и пошла за мной. Я привел ее в зал, где лежало тело, и рассказал о Каине. Флора совершенно бесстрастно взглянула на труп и кивнула.
— Да, — протянула она и добавила: — Если бы я даже не знала об этом, то для тебя подтвердила бы с радостью.
Я пробормотал что-то неопределенное. Семейная преданность всегда как то трогает. Я не знал, поверила ли она моему рассказу. Но в данных обстоятельствах это не играло роли. Я ничего не сказал ей о Бранде, и она, по-видимому, не знала о кем ничего нового. В конце разговора она только заметила:
— Тебе идет Самоцвет. А корону ты носишь?
— Об этом слишком рано говорить.
— Если я могу тебе чем-нибудь помочь…
— Знаю. Я это знаю.
Моя гробница — тихое местечко. Она одиноко стоит милях в двух от вершины Колвира на скалистом склоне, в месте, с трех сторон защищенном от непогоды. Вокруг, на нанесенной снизу почве, растут низкорослые деревца, кусты, травы и мощные стебли горного плюща. Это длинное низкое здание с двумя скамьями у входа, почти полностью покрытое плющом, который, к счастью, совершенно скрыл напыщенную надпись над моим именем. Само собой, большую часть времени гробница пустует. Однако этим вечером мы пришли сюда с Ганелоном, запасшись добрым вином, несколькими кусками хлеба и холодным мясом.
