События, описанные в книге, разворачиваются в Древнем Египте эпохи фараонов Сети I, Рамсеса II и Тутмоса III.Знатная девушка Тия полюбила подкидыша Тамита, но отец красавицы поспешил выдать дочь замуж за богача Мериба, а юношу отправить на каменоломни. Сердце Тии разбито. Девушка не знала, что Тамит — сын фараона, а боги не покидают тех, в чьих жилах течет кровь владыки двух царств...
Будущее каждого из смертных начертано на небесах еще до его рождения, и никто не в силах повлиять на судьбу. Сегодня жизнь — россыпь драгоценных камней, а завтра — горсть пепла на ладони. Можно вымаливать у богов золотой слиток, а они посмеются и положат в протянутую руку придорожный камень.
Осунувшаяся, заплаканная молодая женщина лежала на соломе в глинобитном домишке на берегу Нила, куда она сбежала из роскошного особняка, расположенного в центре величественных Фив.
Услышав жалобный крик ребенка, донесшийся из большой тростниковой корзины, женщина встрепенулась, протянула тонкую руку и позвала:
— Мути!
Служанка приблизилась.
— Да, госпожа Уна.
— Пора, — с неожиданной суровостью произнесла та. — Возьми его и тайком вынеси из дома. Спустись к Нилу, положи мальчика в лодку и оттолкни ее от берега.
В комнате повисло тяжелое молчание.
— У меня нет другого выхода! — Голос Уны срывался. — Интеб вернется через несколько дней!
— Мне кажется, — робко промолвила Мути, — он сумеет вас понять.
— Кто знает, что он решит! Я не смею причинять ему боль. Я должна родить мужу его ребенка. А этого мальчика он никогда не увидит и не узнает о его существовании.
— Не оставить ли при ребенке какую-нибудь вещь? — прошептала служанка. — Ту, что поможет вам узнать вашего сына, если вы когда-нибудь встретитесь!
Уна отчаянно замотала головой.
— Нет, не хочу! Надеюсь, я сумею его забыть.
— Не думаю, госпожа, что вам удастся это сделать, — пробормотала Мути.
— Ступай, — Уна устало опустила веки, — я хочу заснуть. А когда я проснусь, начнется другая жизнь.
— Все обратится в прах: люди, дома, города. Вместе с тем они останутся в веках, ибо память о них сохранят письмена, — так говорил отец, и Тия свято верила в его слова.
Девочке казалось, что он владеет тайной мудростью, недоступной другим людям, хотя на самом деле писец Анхор был одним из многих тысяч чиновников огромного государства, которым правил фараон Сети.
Первые десять лет своей жизни Тия провела в Фивах, священной столице Кемет . На одиннадцатом году ее отца перевели на службу в один из дальних номов , название которого — Черный Бык — ничего не говорило ни Анхору, ни членам его семьи.
Тогда Тия не задавалась вопросом, почему им пришлось переехать, а потом ей не хотелось думать, будто новое назначение отца связано с какой-то провинностью.
Они уложили необходимые вещи, продали дом вместе с обстановкой и осторожно сели в хрупкую на первый взгляд, а на самом деле достаточно прочную папирусную лодку.
Женщины испуганно охали, притихшие дети сидели смирно, и только Тия все время крутилась и с любопытством смотрела по сторонам.
Поверхность воды была покрыта пышно разросшимися водорослями и переливалась всеми оттенками зеленого и голубого. По берегам Нила высился гигантский папирус, заросли которого напоминали таинственный лес.
Юная путешественница закрывала глаза и наслаждалась лаской солнечных лучей, которые, проникая сквозь веки, рассеивали внутреннюю тьму. Она думала о славной и богатой стране, потерянной для человека в те времена, когда боги еще ступали по земле, о стране, которую можно обрести на недосягаемом солнце.
Однажды девочка спросила у отца, способен ли кто-либо отыскать невидимую лестницу, которая ведет туда, где обитают предки людей.
— Когда-нибудь мы все ее найдем, — загадочно ответил тот.
Тия была старшим ребенком в семье, дочерью Небет, жены Анхора. Шестилетний Тимес также был сыном Небет, а двух других мальчиков, четырех и двух лет, родила Харуя — наложница отца.
Семья жила дружно; женщины уважали своего господина и ладили между собой. Младшая по положению и возрасту Харуя подчинялась Небет и старалась выполнять все ее приказания.
Они прибыли в столицу нома, город Эффе, в час, когда священная лодка великого Рауспела проплыть по небу навстречу гряде западных гор и скрыться в таинственной ночной гавани. Ступив на берег, Тия не смогла разглядеть ничего, кроме кучки домов и нескольких деревьев. Позади тревожно шумела река. Прохладный ветер дул в спину и проникал под легкое платье.
Девочка чувствовала себя неуютно во тьме, ибо, как и всякая египтянка, любила тепло, свет и яркие краски, за исключением красной, которой обычно пишут имена недобрых людей .
Женщины подавленно молчали. Анхор старался сохранять невозмутимость, но Тия чувствовала, что отец нервничает: он не знал, что его ждет в незнакомом городе, среди чужих людей.
Кругом было пусто и тихо — их никто не встречал и не ждал.
— Мне сказали, что нам позволят поселиться в доме одного из писцов, который недавно покинул Эффе, — ободряюще произнес Анхор.
Тия не помнила, как им удалось отыскать особняк; к тому времени как они вошли в полные чужого запаха темные комнаты, она настолько измучилась и устала, что была готова заснуть где угодно, хоть на твердой и пыльной земле.
Младшие братья капризничали, мать и Харуя торопливо, вполголоса успокаивали их.
Тия добралась до жесткой кровати, легла не раздевшись и мгновенно провалилась в сон.
