– Перемены, – пожал плечами Люк. – Они всегда воют, когда что-то меняется. Оплакивают утерянное.
– И смерть. Они ведь предвещают смерть, так?
– Не всегда. Иногда они появляются в решающий момент, чтобы придать происходящему драматический оттенок.
– Плохо, – проворчал Джулиан. – Но будем надеяться.
Мне почудилось, что Люк хотел что-то добавить, но Джулиан заговорил первый:
– Хорошо ли ты знал отца?
Люк напрягся.
– Наверное, хуже, чем других. Он был деловым человеком. Приходил и уходил. Никогда не оставался с нами надолго.
Джулиан кивнул.
– Каким он был перед концом?
Люк посмотрел на свои руки.
– Ну, нормальным он уже не был, если вы это имеете в виду. Как я говорил Мерлину, ритуал, через который он прошел, чтобы обрести свое могущество, вывел его из равновесия.
– Впервые слышу.
Люк пожал плечами:
– Наверное, результат важнее подробностей.
– А до того он был неплохим отцом?
– Не знаю, черт побери. У меня не было другого отца, чтобы сравнить. Почему вы спрашиваете?
– Из любопытства. Эта сторона его жизни мне совершенно неведома.
– Хорошо. Тогда расскажите, каким он был братом?
– Бешеным, – сказал Джулиан. – Мы с ним плохо ладили. И старались реже попадаться друг другу на глаза. Хотя он отличался сообразительностью. И талантом тоже. Имел склонность к искусству. Я пытался представить, много ли ты у него перенял.
– Куда мне, – проворчал Люк, поворачивая руки ладонями вверх.
– Ладно, не имеет значения. – Джулиан поставил кубок на стол и снова поднял полог. – Ваша еда уже на подходе.
Он вышел из шатра.
По брезенту шуршали крошечные кристаллики льда. Издалека донесся протяжный вой. Ветер и адские собаки давали свой концерт. Но баньши не было. Пока.
Я шел в двух ярдах слева и позади от Люка. Справа на таком же расстоянии шагал Джулиан. Я нес огромный фонарь, закрепленный на шесте длиной в шесть футов. Конец шеста был заострен, чтобы его можно было воткнуть в землю. Фонарь приходилось держать на вытянутых руках, поскольку беспорядочные порывы ветра вытягивали языки пламени в разные стороны. Острые ледяные снежинки секли лоб и щеки, налипали на брови и ресницы. Пламя их растапливало, и я яростно моргал, прочищая глаза. Трава под ногами промерзла и издавала хрустящий, ломкий звук.
Впереди в нашу сторону медленно двигались два других фонаря, между которыми маячила темная фигура. Я сморгнул, пристально вглядываясь в надвигающиеся блики. Мне пришлось видеть Далта лишь однажды, мельком, через карту, еще в Арбор-Хауз. В неверном свете фонарей его волосы казались золотыми или медными, но тогда, при естественном освещении, они выглядели как обыкновенные грязные светлые волосы. Глаза у Далта, насколько я помнил, были зеленые. До меня только теперь дошло, насколько он огромен – если, конечно, он специально не подобрал в спутники коротышек. В тот раз Далт был один, и мне было не с кем его сравнивать.
Когда он вошел в свет наших фонарей, я разглядел тяжелую зеленую безрукавку, черную рубаху с длинными рукавами и зеленые перчатки. Штаны были черные, равно как и сапоги, в которые они были заправлены. Украшенный изумрудными полосами черный плащ хлопал на ветру, в свете фонарей полосы переливались желтыми и красными огнями. С шеи на тяжелой цепи свисал золотой медальон. Я не мог разобрать детали рисунка, но был уверен, что там изображен лев, повергающий единорога.
Не доходя до Люка шагов десять-двенадцать, Далт замер. Люк сделал еще один шаг и тоже остановился. Далт подал знак, и его охранники воткнули факелы в землю. Мы с Джулианом поступили точно так же. Затем Далт кивнул Люку, и они пошли навстречу друг другу. Остановившись в середине освещенного факелами квадрата, они стиснули друг друга за правое предплечье и подняли глаза.
Люк стоял ко мне спиной, зато я мог видеть лицо Далта. Оно не выражало никаких эмоций, хотя губы его уже двигались. Из-за ветра, а также потому, что говорил он нарочито тихо, я не смог разобрать ни слова. По крайней мере теперь у меня появилась возможность оценить его размеры: Люк был шесть футов три дюйма, Далт выглядел выше на несколько дюймов.
Я взглянул на Джулиана, но тот смотрел в другую сторону. Интересно, подумал я, сколько глаз следит сейчас за нами с обеих сторон поля?
По Джулиану всегда было трудно догадаться, что у него на уме. Он бесстрастно наблюдал за происходящим. Я постарался перенять его манеру.
Шли минуты, снег валил не переставая.
Спустя некоторое время Люк повернулся и подошел к нам. Далт тоже направился к своей охране.
– Ну как? – спросил я.
– О, – произнес он, – кажется, я нашел способ решить дело миром.
– Здорово. Что ты ему сказал?
– Предложил сразиться один на один и выяснить, что почем.
– Черт побери, Люк! – вырвалось у меня. – Он же профессионал! Не сомневаюсь, что он унаследовал нашу природную силу. Последнее время Далт живет в поле. Не исключено, что сейчас у него пик формы. Я уже не говорю о том, что он крупнее и тяжелее тебя.
