Джулиан опустил полог, вернулся к нам и отыскал свой стакан с вином.
— Поесть принесут через несколько минут, — сказал он Люку.
— Спасибо.
— По словам Бенедикта, — сказал Джулиан, — ты сообщил Рэндому, что Далт — сын Оберона.
— Да, — подтвердил Люк. — И потом, он прошел Лабиринт. Это что-нибудь меняет?
— Мне не впервой хотеть убить родственника, — пожал плечами Джулиан. — Кстати, ты ведь мне племянник, не так ли?
— Так… дядя.
Джулиан снова взболтал содержимое своего стакана.
— Ну, добро пожаловать в Амбер, — проговорил он. — Я слышал прошлой ночью баньши. Интересно, нет ли тут какой-то связи?
— Это к переменам, — высказал свое мнение Люк. — Это означает, что предстоит смерть, не правда ли?
— Не всегда. Иногда они просто появляются в поворотных пунктах для драматического эффекта.
— Жаль, — молвил Джулиан. — Но всегда можно надеяться.
Я думал, Люк скажет еще что-то, но Джулиан заговорил опять прежде, чем он успел открыть рот.
— Насколько хорошо ты знал своего отца? — спросил он.
Люк чуть напрягся, но ответил:
— Возможно, не настолько хорошо, как большинство. Не знаю. Он был похож на коммивояжера. Все время появлялся и исчезал. Долго у нас обычно не задерживался.
Джулиан кивнул.
— Каким он был с виду ближе к концу? — поинтересовался он.
Люк принялся изучать свои руки.
— Он был не совсем нормален, если ты это имеешь в виду, — сказал на конец он. — Как я уже говорил Мерлину, по-моему, предпринятый им процесс приобретения тех его сил мог несколько нарушить его психику.
— Никогда не слышал этой истории.
Люк пожал плечами.
— Подробности не так важны. Главное — результат.
— Ты говорил, что до этого он был неплохим отцом.
— Черт, откуда я знаю? У меня никогда не было другого отца для сравнения с ним. А почему ты спрашиваешь?
— Любопытство. Об этой части его жизни я ничего не знал.
— Ну, а каким он был братом?
— Шалым, — ответил Джулиан. — Мы с ним не очень-то ладили. И потому старались держаться подальше друг от друга. Однако, он был умен. И талантлив. Имел склонность к искусству. Я просто пытаюсь понять, насколько ты мог пойти в него.
Люк перевернул руки ладонями вверх.
— Провались все, если я знаю, — сказал он.
— Не имеет значения, — Джулиан поставил стакан на стол и снова повернулся к входу в шатер. — По-моему, твой обед вот-вот прибудет.
Они двинулись в направлении входа. Я слышал доносящуюся снаружи дробь стучавших по брезенту крошечных кристалликов льда, прерывающуюся рычанием — концерт для вьюги и адской гончей.
Не было никаких баньши. Пока.
Я двигался на шаг-другой позади Люка, слева от него, пытаясь держаться вровень с Джулианом, шедшим справа. Факел, который я нес, был массивным — футов шесть смолистого дерева, заточенный на конце, чтобы его легче было втыкать в землю. Я держал его на расстоянии вытянутой руки от себя, так как пламя моталось во всех направлениях соответственно капризам ветра. Острые ледяные снежинки падали мне на щеки, лоб, руки, а некоторые попадали на брови и ресницы. Я энергично моргал, так как жар от факела растапливал их и вода стекала мне в глаза. Трава под моими ногами была достаточно холодной, почти замерзшей, так что при каждом шаге раздавался хруст.
Впереди видны были два приближающихся факела и силуэт человека, шедшего между ними. Я моргнул и подождал, но свет факелов не давал разглядеть его получше. Видел я его только раз, очень недолго, через Козырь, в Лесном Доме. Тогда волосы его выглядели золотистыми, почти медными, но при естественном свете они должны быть грязно-белыми. А глаза, насколько я помнил, зеленые, хотя сейчас я не мог этого разглядеть. Однако в первый раз я начал понимать, что он очень рослый, или это он выбрал низкорослых оруженосцев? Тогда, когда я его видел, он был один и мерки для сравнения не было.
