Музыка собрала толпу. Картина была настолько удивительна, настолько реалистична, что казалось, будто Бен находится на яхте, обдуваемый свежим ветерком. Бен был дилетантом в парусном спорте, а ощущения и впечатления были очень важны для Эмери, потому что у Бена был свежий, без всяких стереотипов, взгляд на его дело. Искушенные люди выискивали недостатки в произведении Бена, но их не было!
До рези в глазах Бен всматривался в удаляющиеся яхты, пока они не пересекли финишную полосу и не вышли из гавани. И вдруг за какие-то несколько минут под звуки крещендо тронулась самая великолепная, украшенная флагами флотилия. Это был самый пик представления, когда в предвкушении победы объединенная духом товарищества команда вела свою быстроходную яхту. А музыка отразила в своем языке каждый нюанс этого действия. Мелодия была острой, подобно корпусу яхты, разрезающему волны, стремительной и быстрой, подобно свистящему в парусах ветру, и необыкновенно чистой и прекрасной, подобно сверкающему бриллианту.
Эмери первый вскочил, захлопав, и шлепнул Тхана по плечу, когда вокруг раздались бурные аплодисменты. Бен знал, что это было не только признанием его музыки, но и победы всей команды: фотографов, редакторов, музыкантов, дирижеров — всех, кто работал над проектом.
— Я теперь понял, почему Эран возила меня на Крит после европейского турне! Мы жили там в простой гостинице, делали самые обыденные вещи — и все для того, чтобы я не отрывался от реальности жизни, чтоб чувствовал твердую почву под ногами! Тогда я не понимал и ненавидел все это! О Господи, как я ошибался! — воскликнул Бен.
Двумя неделями позже компания «Шваб» объявила войну. Они присвоили себе права на продукцию Чима и собирались подавать в суд.
— Прекрасно, — ответил Эмери по телефону, перенимая громоподобный тон Уинстона Черчилля. — Мы будем сопротивляться! Независимо от того, во сколько нам это обойдется. Все может быть, мы будем бороться на воде, на суше, мы будем бороться в полях и на улицах, мы будем бороться на холмах, мы никогда не сдадимся!
— Нет! — воскликнул Бен. — Мы не сдадимся!
Но ситуация была идиотской, поскольку никто в действительности не знал, кто приобрел права на продукцию Чима, а все усилия, чтобы выяснить это, были напрасны. Неужели проект принадлежал Чиму? А возможно, Бену, так как он является автором музыки? Но ведь музыка была написана исключительно в рекламных целях. Если обладателем прав являлся Чим, то он с удовольствием дал Бену полную свободу творчества. Если Бен являлся законным хозяином проекта, то Эмери в первую очередь попросил бы его ни в коем случае не продавать права какой-либо другой компании. Если же «Шваб» объявила бы проект своей собственностью, то Бену пришлось бы признать, что они купили его с потрохами.
Конечно, необходимо было сначала составить все деловые документы, заключить контракты, получить патент, т. е. заняться бумажной ерундой. Но это же было полюбовное соглашение, жест дружбы и доверия! И теперь эта дружба была нерушима, словно скала.
— Я возьму всю вину на себя, мой мальчик. Я скажу, что сам втянул тебя в это, и мои деньги — это единственные деньги, которые были связаны с необходимыми расходами! И это действительно так, — сказал Чим.
Больших денег это не стоило. Это был эксперимент, и Бен не ожидал такого фурора. Ему было горько и досадно, что с ним поступили по-свински.
— Ублюдки! — завопил он. — Ублюдки, ублюдки, трусы! — Схватив какую-то японскую вазочку, Бен швырнул ее в стенку, и она разбилась вдребезги.
— Естественно, это не только деньги. Это — неповиновение, — произнес Дэн.
Аймир кивнула в знак согласия. Большие компании, словно тираны, эксплуатируют своих служащих. В периоды спада служащие крепко держались за свои рабочие места. А Бен Хейли бросил вызов компании грамзаписи, осуществлявшей полный контроль над своей рабочей силой.
— Сколько лет сейчас Бену, Эран? — спросила Аймир.
— Двадцать пять исполнится в июле, — ответила та.
Уже совсем взрослый. Ему было только двадцать два, когда он вошел в мир шоу-бизнеса. Бену потребовался год, чтобы осуществить свои замыслы, и еще год, чтоб начать работу с компанией «Шваб».
Эран сейчас было двадцать три года, но внешне она все еще напоминала хрупкую, маленькую девочку, особенно в те минуты, когда, отдыхая, она валялась на траве — ее глаза были такие мечтательные и беспечные! На ее лице не было и следа косметики, рот был слегка приоткрыт, волосы развевались на ветру.
Эран глубоко вздохнула. Конечно, после трех лет жизни с новым другом и успешной карьеры, Бен уже не устраивал ее. Эран даже говорила о том, чтобы привезти Тьерри в Ирландию на Пасху, он был очаровательный француз — во всех отношениях. Но, увы, у Тьерри был магазин в Булони, и он не мог его оставить даже на день. Аймир и Дэн надеялись встретить Тьерри летом, при условии, что потом могли бы позволить себе поездку с детьми во Францию. Кража машины Дэна, пока он гостил у родителей в Дублине, поставила всякую возможность уехать куда-нибудь на каникулы под вопрос.
