Она гладила Бена по волосам, под тяжестью его головы ее рука опустилась на подушку, бриллиантовый перстень глубоко вонзился в палец. Им обоим стало больно.
Потянувшись к ее руке, Бен вопросительно заглянул ей в глаза, прежде чем снять кольцо. Затем с улыбкой, осветившей все лицо, он повернулся и бросил его на пол.
День перешел в ночь. Снова и снова они занимались любовью, в кровати, в душе и снова в постели. У Эран было такое чувство, что она попала в аварию, что больше не сможет говорить, передвигаться. Но сейчас все было гораздо мягче. Оба были преисполнены какой-то особой нежности.
После полуночи Бен встал и пошел приготовить что-нибудь поесть. Она проводила взглядом его прекрасную фигуру — спину, стройные ноги, прекрасное тело, породившее Рианну.
Он вернулся с подносом сэндвичей и молоком. Эран принюхалась к содержимому стакана.
— Белая водка?
Сворачиваясь калачиком рядом с ней на кушетке, Бен смущенно посмотрел куда-то вниз.
— Нет. Никаких наркотиков больше. Теперь ты — мой наркотик, — сказал он.
— Зачем ты это делал? Почему, Бен?
Он растерялся.
— Я был несчастен.
— Из-за Эмери? — догадалась Эран.
— Да, и из-за Эмери, и… о Эран, нам обязательно говорить об этом? — спросил Бен.
— Думаю, да. Но, может быть, не сейчас, — задумчиво сказала Эран.
— Пожалуйста, не сейчас. Этот день был совершенен. Давай просто… — Совершенно неожиданно он расхохотался, глядя на нее с интересом: — Я так понимаю, сейчас очередь Кермита меня отдубасить… завтра?
— Что? — не поняла Эран.
— Кермит. Твой лягушонок.
Эран ткнула Бена кулаком в бок.
— Не называй его так! Он хороший человек, и он будет ужасно переживать… о Бен, как же я ему расскажу?
Бен придвинулся ближе:
— Я не знаю, но, в общем-то, у тебя не было раньше проблем с тем, чтобы донести свою мысль до кого-нибудь. Ты можешь дать ему в челюсть… как мне, и отправить обратно во Францию.
— Бен, прекрати! Я люблю его, — сказала Эран.
Бен выпрямился:
— Что?! Ты не можешь, Эран, это невозможно!
Но она кивнула:
— Могу. Я люблю его. Просто не влюблена…
— Почему ты вообще согласилась выйти за него замуж? — спросил Бен.
— Потому что я этого хотела… Я думала, что хочу… — Эран умолкла.
— Брак? Надежность? Дети? — Бен склонил голову к плечу.
— Да! — с вызовом ответила Эран.
— Ты все еще этого хочешь? — спросил Бен.
— Да, когда-нибудь! Но я не хочу этого прямо сейчас, так быстро. Я не нуждаюсь в этом. Ты знаешь, когда умер мой отец, я вдруг подумала о всех тех вещах, которые он никогда не пробовал, не видел, не испытал. Он был женат, но сомневаюсь, что отец был счастлив… А Дерси даже не попробовал узнать, от чего он может быть счастлив, понять, кто он такой и чего ему хочется. Я поняла, что позволила дать утащить себя в болото, я погрязла в проблемах, дала опутать себя… это произошло слишком быстро, а мне всего двадцать четыре года. Жизнь не дала Дерси расправить крылья, но мне-то совсем не обязательно подрезать их!
Бен отнес поднос, вернулся и повернулся к ней:
— Я рад, что услышал это от тебя. Но, по сути, смерть Эмери произвела на меня обратное впечатление. Я увидел, как он одинок, понял, что значит не иметь семьи. Он имел успех, у него было много денег, но его никто не любил — на его кремации не было ни одного родственника. Я не хочу закончить свою жизнь так же.
— Уж не имеешь ли ты в виду, что ты захотел того, что я вдруг перестала хотеть? — Эран прищурилась.
— Нет, не сейчас. Я все еще хочу пожить как следует, как и ты. Но если ты побудешь поблизости еще лет пять — десять, я однажды упаду перед тобой на колени и попрошу тебя выйти за меня замуж, — серьезно сказал Бен.
Бен говорил беззаботным тоном, но брови Эран поднялись, и она заметила:
— Это полностью зависит от того, сколько еще Ким, или Саш, или Шарлотт ты собираешься таскать за собой в трофейном мешке до этого знаменательного события.
— О Эран! После сегодняшнего? Какой смысл? — воскликнул Бен.
— Ты мне сам скажи! Какой был смысл до этого? — возразила Эран.
— Я не знаю. Смысл в том, что мне сейчас двадцать шесть лет. Мои потребности, мои приоритеты изменились. Эран, пожалуйста, дай мне еще один шанс!
Это получилось так неожиданно, что застало ее врасплох. После сегодняшнего вся ее жизнь была вновь связана с ним. Эран могла существовать без Бена, но жить без него она не могла.
Дерси не жил, Конор тоже не жил… Она хотела жить! Не выйти за Бена замуж, в конце концов, но
Тьерри просто потерял рассудок. Он говорил громко, неистовствовал, то начинал кричать, то ненадолго затихал. Его лицо было искажено, голос стал хриплым от внутренней боли.
— Я знал! Я знал, что ты так со мной поступишь! — кричал он.
Эран сидела на диване, положив руки на колени, и ее отчаяние не давало ей поднять глаз.
— Тьерри, я же не специально. Я не могу этому сопротивляться. Это… это жизнь, природа, «химия»…
— «Химия»?! И как долго это будет продолжаться? И будет ли действовать эта «химия», когда тебе будет девяносто лет? — вопил Тьерри.
Эран вдруг подумала, что он чем-то напоминает Молли!
