Знак расставания полностью

С Беном будет так же? С одной стороны, Эран надеялась, что так и будет, но с другой — совсем этого не хотела. Подобная истерия была признаком успеха у публики, но она же была дорогой к большим проблемам в личной жизни, потому что обычно никому не удавалось справиться с этим, уделить достаточно времени другому и найти место в своей жизни для собственной семьи. Аймир уже предупреждала Эран об этом в своем длинном письме: ей придется потратить силы на то, чтобы отстоять свое собственное место рядом с Беном, быть готовой к многочисленным поклонницам, жаждущим его внимания, выносить вмешательство посторонних в их жизнь. Естественно, если только Бен преуспеет и станет действительно популярным, а это уж ее забота, чтобы все так и получилось.

Со смешанными чувствами Эран повернулась к Олли и Мораг.

— Жизнь — сплошной риск, не так ли, ангелочки? А вам известно, что мой отец рискует каждый день, каждый раз, когда отправляется на рыбалку? Он выходит в море на своей лодке и делает то, что должен. И я буду поступать так же.

Как всегда, Олли не пропустил мимо ушей слово «рыбалка», желая в тысячный раз услышать о лодке, сетях, скумбрии. Для него это были экзотические истории. Эран пристегнула Мораг специальным ремешком, взяла мальчика за руку и встала.

— Я тебе когда-нибудь рассказывала о том, как Конора вышвырнуло за борт во время шторма?

— Нет, — ответил Олли, его глаза стали совсем круглыми. — Он тонул?

— Нет, но лодку пришлось перевернуть, другие рыбаки бросили ему веревку, втащили на борт, и ты не можешь представить, как Конор продрог и какой он был мокрый… — сказала Эран.

Пока она пересказывала эту историю. Олли кивал головой. Они направились к автобусу, чтобы поехать в центр, где в это время Бен проходил прослушивание на новом месте работы. Эран хотела поехать с ним, но понимала, что девушка с двумя малышами на руках не поможет увеличить его шансы.

Прослушивание проходило в большом модном ресторане. Когда они туда добрались. Эран почувствовала себя не в своей тарелке. Как и договорились, она не стала заходить внутрь, а подождала на улице. Как только Бен появился. Эран сразу же поняла, что его приняли. Он был похож на известного французского актера в своем черном джемпере, заправленном в брюки, с новой стрижкой, которая очень ему шла. Бен вообще легко менял внешность, приспосабливаясь к ожиданиям окружающих.

— Пятьдесят фунтов в неделю, за четыре вечера. Мы можем позволить себе квартиру и собственное пианино!!!

Мы можем позволить собственное пианино. Эран очень понравилось, как он это сказал, как схватил ее в объятия, заглянул в глаза, ожидая одобрения, складывая губы преуморительным образом.

— Ну, целуй же меня! — потребовал Бен.

Последовал долгий поцелуй.

— Я так горжусь тобой. Что ты играл? С акустикой все было в порядке? — спросила Эран.

— Я играл одну или две вещи из тех, которые мы выбрали, но не целиком. «Экзаменаторы» сказали, что хотели бы что-нибудь из нового, и я исполнил «Одиссея» и еще одну… Они очень обрадовались, когда узнали, что я сам сочиняю, сказали, чтобы я так и продолжал, что у меня есть класс… Я не совсем понял, как с акустикой, потому что в зале было пусто — ясно, что все звучит по-другому, когда в нем сидит сто пятьдесят человек. Но музыкальная система отличная, и я могу приходить днем, использовать любое оборудование, когда захочу. Послушай, ты забрала свой диплом? — спохватился Бен.

— Да, я не стала доверять почте. Смотри! — Эран вынула бумагу.

Она показала Бену документ. Тот на миг замешкался, пока искал что-то в кармане, и наконец достал маленький сверток в папиросной бумаге.

— Я нашел это для тебя, когда шел на прослушивание, — сказал Бен.

Эран открыла коробочку, и у нее в ладони оказалась тонкая серебряная цепочка с медальоном в форме музыкального ключа.

— О, это моя первая драгоценность! Я буду всегда носить его, — сказала Эран.

С улыбкой Бен застегнул цепочку на шее Эран, прикоснулся губами к ее затылку, взъерошил ей волосы рукой.

— Да ты поносишь его неделю, и он тебе надоест, или потеряешь, — улыбнулся Бен.

Эран взглянула на Бена:

— О нет! Сегодня началось наше будущее. Я буду носить его каждый день как напоминание о том, как все начиналось, какой ты добрый, какой счастливой ты меня сделал.

— Надеюсь, так будет всегда. Давай не будем далеко загадывать. Пусть все идет свои ходом, — сказал Бен.

Перебирая цепочку пальцами, Эран кивнула, обняла Бена за талию и пошла рядом, стараясь идти с ним в ногу.

— Эран! Твоя мама звонит!

В голосе Холли чувствовалось нетерпение, и Эран спустилась весьма поспешно, чувствуя за собой некую вину: известие о том, что она уходит от них, не проработав и восемнадцати месяцев, Митчелы восприняли с явным неудовольствием.

— Привет, мама. Как ты? — спросила Эран.

По звуку опускаемых монеток она догадалась, что Молли звонит не из дома Рафтеров, а из деревенской телефонной будки.

— Я полна отвращения и негодования, вот я как, — напыщенно заявила Молли.

— В чем дело? — удивилась Эран.