Интересно, а Бен сказал ему, что слова написала она? На всякий случай Эран решила этого пока не говорить. Вот бы Клем удивился, если бы узнал, что одна подборка основана на поэме «Легенда Ханаду»… Они с Беном отлично провели время, всячески переставляя слова и переиначивая их без зазрения совести, покатываясь при этом от смеха. Эран еще хотелось вытащить пыльные фолианты и позаимствовать кое-что у Китса, пока она не нащупает свой собственный ритм. Они были всего лишь детьми, которые забавляются: они могут себе позволить все, что захочется, пока коммерческие реалии не заявили о себе в полный голос. Но и тогда Бен не будет ее слушать, будет признавать что-либо только на словах.
Рани захотелось побольше узнать о Шопене.
— Он тоже из тех твоих гениев с трагической судьбой, Бен? — спросила она.
— Естественно, он умер в тридцать девять лет, — хмыкнул Бен.
— А что с ним случилось? — спросила Рани.
— Чахотка, — кратко ответил Бен.
Ну, сейчас от этого не умирают. Но все равно Эран должна проследить, чтобы в квартире было тепло… а еще… ведь у них пока даже нет штор! Но стоял жаркий летний день, и неожиданно Эран захотелось, чтобы Рани с Клемом скорее ушли и оставили ее наедине с Беном.
Бен играл еще целый час, все подряд — от Листа до Леонарда Коэна, но наконец гости поднялись и Рани нежно поцеловала брата на прощание.
— С завтрашним днем рождения тебя! — сказала Рани.
Завтра Бену исполнится двадцать. А сегодня… они станут любовниками! В животе у Эран все замерло от приближения того, чего ей так хотелось. Нервными, суетливыми движениями она закрыла дверь за удалившейся парой. После этого она взглянула на Бена и с каким-то отчаянием обвела взглядом квартиру.
— Ну вот — наконец мы предоставлены сами себе! — сказала она.
На лице Бена тоже проступило некоторое замешательство, но потом его выражение смягчилось, глаза стали задумчивыми.
— Да, наконец… — пробормотал Бен.
Он привлек Эран к себе, и она расслабилась, почувствовав его тепло, его тело сказало ей, как он хочет быть с ней. Его поцелуй был долгим и нежным, и Эран посмотрела в его глаза с неожиданной робостью.
— Дрейфишь? — спросила Эран шепотом.
— Я боюсь. Но ты не бойся. Я люблю тебя и буду с тобой и сделаю все, чтобы ты была счастлива, — сказал Бен.
Эран улыбнулась, судорожно подыскивая какие-нибудь простые, обыденные слова.
— Ну, тогда помой посуду, — заявила она.
— Да брось ты эту посуду! Лучше достань свой гобой, и мы порепетируем, — попросил Бен.
Забавно! Аймир как раз об этом и говорила. Понадобится какое-то время, прежде чем два человека подстроятся друг под друга, и не надо воспринимать несколько первых дней или ночей слишком серьезно. Эран была очень взволнована. Может, и в самом деле гобой для начала — это то, что сейчас нужно.
Так и получилось. Когда Бен уселся за рояль, Эран встала с ним рядом и, по общему выбору, заиграла «Ловцов жемчуга». Все ее тело расслабилось и отдалось потоку звуков, и их души словно слились воедино и вознеслись ввысь, переплетаясь в одном порыве. Закончив пьесу, они оба заулыбались и вдруг рухнули на пол.
— Это должно произойти, Бен, правда? — спросила Эран.
Бен вытянулся рядом с ней и взял ее лицо в свои ладони.
— Да, я так долго этого хотел. Но я должен был удостовериться, что ты можешь доверять мне, что я могу сам себе доверять, — сказал он.
— А сейчас ты уверен? — спросила Эран.
Бен оторвался от ее губ и заглянул ей в глаза.
— Да, — сказал он.
Его голос согрел ее сердце, и Эран почувствовала себя гораздо увереннее, когда он прижал ее к себе, его гибкие пальцы ласкали ее спину, поцелуи покрывали всю ее целиком, пока она не расслабилась совсем и не стала гибкой и податливой. Просунув руки под его свитер, Эран чувствовала упругую гладкость его кожи, всем телом ощущала жар его объятий.
— Эран? — прошептал Бен.
— М-м-м? — отозвалась она.
— А кровать… привезли? — Бен прижал ее к себе.
Эран расхохоталась:
— Да, она в другой комнате.
— Тогда пойдем туда… Начнем тихонько, медленно, и нам будет хорошо вдвоем, — шепнул Бен.
Ее сердце готово было разорваться, когда Бен поднял ее на руки, перенес в спальню и осторожно опустил на кровать. Но раздевал он ее совсем другими движениями — в них уже было меньше осторожности, и сбрасывал с себя одежду с еще более поспешной непринужденностью. Эран восхитила красота его нагого тела.
— Ты такая красивая… как я только сдерживался? Но больше я и минуты не выдержу, я хочу с тобой спать и просыпаться с тобой… — бормотал Бен.
Его голос, низкий, нежный, его рот, изогнувшийся от удовольствия, когда Эран провела ладонью по его груди, животу, бедрам, ощущая длину его ног, напряженность мускулов, все изгибы, впадины и бугорки, — все приносило ей наслаждение.
Они устроились под покрывалом. Их тела сплелись воедино, Эран прильнула к Бену, отдаваясь ему душой и сердцем.
— О Бен, это прекрасно! Ты чувствуешь, как это прекрасно! — воскликнула она.
