После того как они ушли, Мэри несколько мгновений стояла у двери, прижавшись к ней спиной и вслушиваясь в их разговор, пока они удалялись по подъездной дорожке. А потом, подавленная и расстроенная, вернулась в гостиную, поворошила угли в камине, чтобы они быстрее прогорели, и отнесла остатки шампанского на кухню, где и вылила его в раковину.
Собрав подарки, Мэри поднялась к себе в комнату, села у окна и развернула записку Перси. При свете луны она прочла: «Для рук, целовать которые я хочу всю жизнь. С любовью, Перси».
— Ваша матушка хочет видеть вас, мисс Мэри.
Сидя за столом отца, Мэри подняла голову и удивленно выгнула брови. Она считала расходы и прибыль на предстоящий год. Было первое января 1920 года.
— Мама хочет меня видеть? Зачем?
Сасси передернула плечами.
— Не спрашивайте меня об этом. Ваша матушка сидит в постели, красивая как картинка. Сегодня утром она сама приняла ванну и расчесала волосы. Она хочет, чтобы я помогла ей одеться, потому что собирается сойти вниз после того, как поспит днем.
Ощутив прилив робкой надежды, Мэри поднялась из-за стола, бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Если мать затеяла очередную игру, то на это положительно нет времени. В полдень назначена встреча с Джервисом Ледбеттером, соседом-плантатором, и к тому времени она должна иметь все цифры наготове. Но если кризис и впрямь миновал...
Мэри загнула уголок страницы в бухгалтерской книге.
— Что на нее нашло, как по-твоему?
— Не знаю, мисс Мэри. Но она что-то задумала, я вижу это по ее глазам.
— Не представляю, что могло случиться такого, о чем нам неизвестно. Вот уже больше года она никуда не выходит и никого не принимает. Или мама получила письмо от Майлза?
— Если и получила, то принесла его не я.
Мэри похлопала Сасси по плечу.
— Пойду узнаю, чего она хочет. Принеси нам кофе, хорошо? И это случайно не булочками с корицей у нас пахнет, а? Если да, то положи парочку на тарелку, может, мама захочет их съесть.
— Вы попали в самую точку. Сегодня к обеду я ждала мистера Олли, а вы-то знаете, как он любит мои булочки с корицей. — Сасси негромко рассмеялась, выходя вслед за Мэри в коридор. — Вот человек, для которого я бы готовила с дорогой душой. Для мистера Перси тоже, хоть он и не получает от еды такого удовольствия, как мистер Олли.
Мэри предпочла промолчать. Намеки Сасси на то, что ей давно пора выйти замуж, становились все более прозрачными. И поскольку Перси очень редко заходил к ним, верная экономка перестала смотреть на него как на потенциального жениха.
Поднимаясь по лестнице, Мэри думала о Перси. Как всегда, при мысли о нем у нее защемило сердце. Неужели он действительно потерял к ней интерес? Или он рассчитывал, что одиночество рано или поздно заставит ее броситься к нему в объятия? А может, его отсутствие означает, что он смирился? Каждый день Мэри вспоминала слова, которые он написал в записке, вложенной за манжету ее рождественского подарка.
Перед тем как постучать в комнату матери, Мэри замешкалась, страшась вновь услышать скрипучий утомленный голос, произносящий: «Войдите!» - с чего начиналась каждая их тягостная встреча. Всякий раз в тоне матери звучало нескрываемое раздражение. Достаточно было посмотреть, как справлялся со своей бедой Олли, чтобы испытать презрение к Дарле. Олли ни за что на свете не потерпел бы жалости к себе и не стал бы таить обиду на судьбу. После недолгой госпитализации в Далласе он вернулся к работе в конторе «Универсального магазина ДюМонта», орудуя отделанными серебром и ониксом костылями с таким видом, словно они были модным аксессуаром к его потрясающему гардеробу.
— Войдите! — откликнулась на ее стук Дарла звонким и сильным голосом.
Мэри с удивлением приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь.
— Мама... ты выглядишь замечательно, — с изумлением произнесла она.
Почти сразу же Мэри поняла, что «замечательно» - не самое подходящее слово. Она сомневалась, что мать когда-нибудь будет выглядеть замечательно после столь длительного надругательства над собственным здоровьем. Но сегодня, опираясь спиной на чистые подушки, вымытая, причесанная и одетая в прозрачный пеньюар, Дарла выглядела свежей и отдохнувшей. Мэри подошла к кровати.
— По какому случаю праздник? — осведомилась она, удивленная тем, что в отмытых от пота и жира волосах матери серебрились седые пряди.
Дарла рассмеялась, легко и естественно - Мэри уже несколько лет не слышала ее смеха - и слабо взмахнула рукой, показывая на окна. Сасси раздвинула портьеры, впустив в комнату тусклое январское солнце.
— Новый год - вот что за праздник. Я хочу встретить его, выбраться из постели, выйти из комнаты. Я хочу подышать свежим воздухом и ощутить солнечные лучи у себя на лице. Я хочу вновь почувствовать, что живу. Как по-твоему, еще не слишком поздно, Мэри, моя заинька?
— Мама, — печально пробормотала она.
