— Ангарок? — белозубо улыбнулся наместник. — Вы ещё можете проверить это. Но поверьте мне на слово — их достаточно.
— Каковы ваши условия для нашей сдачи? — спросил Хенрик устало.
— Вот это здравый вопрос, капитан! — воскликнул наместник, продолжая улыбаться.
Казалось, эта проклятая улыбка вообще не покидала его лица, хмуро сведя брови, думал швед. С другой стороны, наместника можно было понять — авантюра эстляндского генерал-губернатора потерпела на острове полный крах, этот ангарец теперь на коне, а отдуваться за Гюлленшерну должен он, Хенрик Нюландер.
— Вы и оставшиеся в живых офицеры, как и полковник Веннерстрём, подписываете обязательство впредь не воевать против Руси и Ангарии, после чего вам возвращают ваше личное оружие и определяют вас на поселение в Аренсбург. До конца войны. После того как война будет закончена, вас отпустят в Швецию. Вы согласны на такие личные условия?
— А что же будет с моими солдатами? — проговорил швед.
— Вы добросовестный офицер, Хенрик, — уважительным тоном отвечал Белов. — Я не могу отпустить солдат. Я забираю их.
— Как это — забираете? — изумился Нюландер.
— Сначала я использую их труд на Эзеле. Нам надо закончить укрепления в Зонебурге и Аренсбурге. Построить склады и конторы на острове Абрука, есть работа в порту столицы, в каменоломнях. Работы много, а вы сами привели мне так необходимых сейчас работников. Тем более что мы получили много дармовых охранников для ваших солдат — это бывшие гребцы с галер. Они будут охранять шведов с усердием и совершенно бесплатно.
— Вы понимаете, что в скором будущем солдаты шведской короны вернутся сюда, и уже в большем количестве? — попробовал зайти с другой стороны Нюландер.
— Возможно, — согласился наместник. — Но и мы просто так ждать не будем, вы должны учитывать и это. А для начала я решил захватить остальные острова архипелага — начнём с Моона, затем Даго и остальные. После чего мы высадимся в Пернове, как только русские войдут в Ливонию.
Брови Хенрика взлетели вверх — это уже не просто мятеж, а нечто большее!
— Всё же вы в сговоре с русами и данами? — изумился швед.
— Конечно, Хенрик, — усмехнулся ангарец. — Иначе я не стал бы идти на столь серьёзный конфликт. Вы будете подписывать договор?
После продолжительной паузы Хенрик решительно взял в руки придвинутый к нему плотный лист бумаги. Подписав документ, он пообещал вскоре прислать к шатру двоих оставшихся с ним офицеров.
Под дулами наставленных на королевское воинство ангарских мушкетов шведы уходили от вожделенного берега и, кидая наземь оружие, понуро брели обратно к Пейде, сопровождаемые неприятельскими драгунами. Немногим ранее на берег, где на воде покачивались галеры, а в паре сотен метров от них стояли на якоре «Адлер» и «Ангара», прибыли телеги окрестных жителей, на которых освобождённых гребцов с галер стали увозить на отдых в Зонебург.
Среди датчан, эстов и шведов-каторжников оказалось почти две сотни русских и немного православных карел. Их появлению на острове искренне радовался Белов — возможно, многие из них останутся здесь и русская колония архипелага немного увеличится. В связи с этим появится возможность поставить в Аренсбурге и православную церковь.
А пока Белов готовился к вторжению на ближайший к Эзелю небольшой шведский остров Моон. Экспансия ангарского сокола продолжалась.
У длинной одноэтажной избы с обеда толпился народ. Примерно два десятка мужчин и женщин у второй начальной школы Ангарского посада ожидали выхода своих любимых чад с их первого подготовительного занятия. На него всегда приходил сам князь Сокол, который с удовольствием общался с семи- и восьмилетними гражданами Ангарии. Была и княгиня.
Прокопию такое внимание к посадским детишкам льстило — очень приятно, когда княжеская семья заботится о самых малых, не брезгует крестьянскими детьми. Младший сынок Славкова — Вячеслав, названный так в честь Сокола, сейчас тоже находился в школе. Мальчуган готовился к этому мероприятию с самого раннего утра. Только проснувшись и едва умывшись, он разложил на кровати вышитую узорами рубаху и штаны да любовался ими. Чистил в который раз уже блестящие сапожки, сработанные отцом, и вздыхал, ожидая времени, когда старшая сестра Яруша поведёт его в школу.
Прокопий пришёл к школе после обеда, оставив в мастерской нескольких подмастерьев. Мама Славки прийти не смогла — для портних сейчас настали тяжёлые деньки, продолжительность рабочей смены увеличилась до тринадцати часов в день, вместе с обедом.
