– Всегда ли? – возражал Сазонов. – А если у вас голодно, другие вам всегда помогут? А организованно, всеми силами дать отпор врагу?
– Что ты хочешь от нас? – удивлялись айны. – Нам не нужно объединяться с другими родами.
– Именно поэтому твои соплеменники, Нумару, отступают сейчас под натиском японцев, которые, обладая своим государством, опираются на него, – уверял тогда его ангарец. – Смотри сам, неужели мы смогли бы силами одного рода построить тот корабль, да изготовить сколько оружия?
– А вы не сможете? – прищурился Рамантэ.
– Нет, – рассмеялся майор. – Чтобы сделать такой корабль, надо сделать очень многое – нужно свалить и обработать много деревьев, вынуть множество руды из земли и выплавить железо, обработать его. Всё это очень сложно для небольшой группы людей. А ведь ещё надо обеспечить себя пищей и одеждой и защищаться от врагов.
– Рамантэ, ты должен увидеть своими глазами государство, где живёт твоя сестра, – приказал тогда своему младшему сына Нумару. – После этого ты вернёшься к нам и расскажешь всё, как есть.
– А мы решим, что нам следует делать! Верно, отец? – воскликнул Сисратока.
На этом вождь айну и остановился. И вот теперь 'Тунгус' приближался к первому крупному поселению ангарцев. Канонерку уже встречали, на причале было полно народу.
Чтобы Рамантэ не отличался от остальных, его одели в обычную для ангарцев одежду: кафтан, штаны и кепи серо-зелёного цвета, рыжие сапоги, а так же им был получен кошмар новобранца – портянки. Выдали также ремень с двумя подсумками, штык-нож в ножнах, винтовку и средства ухода за ней. Вот теперь внешним видом он полностью походил на ангарцев. Разве что он был весьма неразговорчив и скуп на эмоции, да взгляд его зачастую был излишне суров. Евгения, его сестра, проводила с ним много времени, стараясь хоть немного научить братишку элементарным фразам русского языка. Алексей помогал ей в меру сил, он же решил звать Рамантэ для удобства Романом. Айну был не против.
Остановившись в Сунгарийске на несколько дней, потребных для мелкого ремонта машины и смазки её частей и вспомогательных механизмов, чистки котлов, Сазонов отправился в Албазин – к детям. Прошёл год, как он оставил их. А теперь и Алексей и Евгения опасались, что за год, прошедший с момента расставания дети могли их подзабыть. Но нет, четырёхлетний Федя первым соскочил с качелей в дворике детского сада Албазина и смешно переваливаясь, побежал к родителям, дважды шлёпнувшись по пути, запутавшись в траве. Потом в объятиях матери оказался и Кузёмка. Женя не смогла сдержать слёз и тут же обещала детям, что отныне не оставит их одних. Младший до самого вечера не слезал с рук отца, боясь отпустить его. Кузьма решительно не желал более оставаться с няньками-даурками.
