– Парни говорили, на следующий год уже на воду корветы спустим? – спросил Славков. – Сладим ли?
– Сладим! – воскликнул помор, хлопнув товарища по плечу. – Нешто мы сладить корабль не сможем? Вот умора будет! А через два года будем Владивосток с тобою, Степан, ставить! Чуешь?
– Владеть Востоком будем! – с готовностью ответил Сташко.
Пароход, тем временем, приближался к Усолью, чтобы забрать там ещё два десятка молодых ребят с горящими от гордости за себя глазами. Не каждому дано стать членом первых морских команд! Только лучшие этого достойны.
Лошадь шла уверенно и размеренно, лениво помахивая хвостом. Когда же звенящие на жаре насекомые особо докучали животине, то она, потряхивая ушами и фыркая, качала головой. Дорога, накатанная телегами, тянулась по выпасному лугу, который раскинулся с обеих сторон колеи. В высокой траве шуршала, стрекотала и попискивала жизнь. Полуденное солнце стояло высоко, было душно и жарко. Телега частенько подрагивала на неровностях, и тогда позвякивала железная утварь и инструменты, сложенные там. На ящике с гвоздями сидел, облапив винтовку Миклуш, рядом с ним, подложив под голову мешочек с горохом, посапывал разморенный на жаре Варас. Лошадью управлял Чоткар, сельский силач и объект мечтаний практически всех девушек из трёх марийских сёл на Селенге. Подвода держала путь от Селенгинска – основной крепости на реке до Петропавловки – одного из селений присланных царём Михаилом марийцев. Этих людей в основном расселили по Ангаре, а шесть сотен из них, составлявших третью часть из этого народа, отправили в Забайкалье, на распахиваемые там земли. Так и появились на забайкальской земле сёла Петропавловка, Душенино и Параньга. Располагались они одно за другим, растянувшись на полтора десятка километров. Первое село было в паре километров за ближайшим невысоким холмом, и лошадь, почуяв скорый обед, прибавила шагу. Какое-то движение отвлекло взгляд Миклуша, и подобравшийся парень заметил на склоне холма фигуры нескольких всадников.
– Гляди, Чоткар! – Миклуш приложил ладонь ко лбу и, морщась, указал на пригорок. – Казаки?
– А кому это ещё быть, дружище?
– По-моему, это не они.
– Значит башкиры, – пробасил равнодушно Чоткар. – А казаки должны быть рядом. Они вместе охраняют сёла.
– Ты бы лучше лошади ходу дал, – холодно ответил Миклуш. – Не похожи они ни на башкир, ни на казаков. Одёжка не та, степняки это.
– Да какие степняки? – воскликнул собеседник. – И не буди ты Вараса, он вчера всю ночь работал в башне. Ты когда степняков вообще видал?
– Видал, Чоткар! Видал! – нервными, а оттого резкими и неловкими движениями крестьянин снарядил таки винтовку. – У крепости были такие всадники, что с товаром пришли до местного воеводы.
– Эй! – прикрикнул на товарища крепыш. – Это буряты! Они с ангарцами заодно! – но всё же стеганул лошадёнку.
Миклуш однако, озирался по сторонам и шипел ругательства, выговаривая приятелю за то, что тот не стал ждать казаков, а решил уйти перед обедом. А сонный Варас только и хлопал глазами, не понимая, отчего один его друг взъелся на второго.
– Чего такое, братья? – проговорил Варас, с недоумением поглядывая на товарищей.
– Чего-чего? – подразнил приятеля Миклуш. – Вон, смотри чего! – он указал ему на четвёрку всадников, что беззвучно сопровождала телегу в сотне метров от них.
