– А что они тебе дадут? Нешто золота или чин какой? – продолжал допытываться ангарец, видя, что его собеседник сейчас не станет яриться. – Мои товарищи дадут больше золота, чем ты сможешь получить, после того, как поделишься с воеводами и казаками тем песком, что взял в зимовье, – пояснил Титов молчавшему казаку. – Я поговорю с Соколом, ты сможешь остаться у нас в княжестве!
Васька молчал, не реагируя на доводы ангарца, но его товарищи явно мотали на ус слова Титова. А тот, увидев, что помимо вожака, его слушают уже и остальные казаки, принялся расписывать житьё в Ангарии:
– У нас уже служат многие казачки, за службу денежки получают, а одёжу и оружие выдают в поселении. Надо послужить на границе, – говорил Андрей. – А потом каждый получает дом и землицу, коли захотите остаться…
Юрьев сделал знак своему дружку и шею Титова ожгло, а сам он повалился набок от неприятно сдавившей шею верёвки.
– Слышь, Васька! – бросил один из казачков. – Может того, онгарец верно бает, ни к чему нам до Якутска вертаться? Легше онгарцам службишку служить будет, чем у воевод прощенья ждать.
– Окстись, дурья твоя бошка! – рыкнул на говорившего Васька. – Нешто запамятовал, как зимовье жёг онгарское, да людишек ихнех побивал? Прощенья у онгарцев ждать будешь?
– Так то я не жёг и не убивал! – воскликнул кто-то из темноты.
– А ну, кто там такой дерзкой? – один из дружков Юрьева принялся выискивать наглеца в собирающейся у костра толпе бородачей. – Супротив товарищей пойдёшь? Заодно мы!
– Кого ты, Кузёмка, яко пёс цепной высматриваешь? – проговорил один из казаков, хмурый детина со шрамом на пол-лица. – Николки мало тебе, ищешь, кого бы ещё прибить?
Казачки зароптали, даже прежде не принимавшие участия в разговоре подтягивались к костру, чувствуя, что затевается нечто серьёзное. А разборки простить никому не хотелось. Только несколько человек оставались у своих костров. А кто-то и вовсе спал, не обращая внимания на разговоры на повышенных тонах. Видимо, не впервой, так чего теперь – лишний час сна терять? Титов же продолжал молча бороться с Юрьевским сотоварищем, который норовил оттащить его от костра, даже ангарец ещё чего не ляпнул лишнего. Андрей упирался всем телом, чтобы остаться на виду у других казаков. А там, глядишь, может что выгадать можно будет.
– А, золотишка онгарского захотели? – с некоей вальяжностью сказал Васька, подвигая к себе винтовку. – Так вам его и дали!
– В остроге всё одно ничего не дадут, Васька! – снова послышался голос того, дерзкого казачка. – А в поруб иль на дыбу оно завсегда успеть можно.
– Повинимся перед онгарцами, да на службу к ним пойдём! Я ужо слыхал допрежь о них! Житьё там, бают, богатое, не чета острожному! – раздались голоса со всех сторон.
Тут уже и спавшие проснулись, а теперь хриплыми голосами спрашивали товарищей, что такое вокруг происходит. Титов же, тем временем, одержал личную победу над казаком Юрьева, заставив того отказаться от попыток утащить ангарца подальше от других казаков.
– Коли хотите вертаться к пепелищу – вертайтесь! – со злобой прокричал Васька. – Воля ваша, я не воевода вам!
Опа-на… Все уже дошли до кондиции, пора и мне выходить на сцену, а то опоздаю и эмоции поутихнут. А тогда – прощай свобода, а значит и жизнь.
– Ваське и его холуям я прощенья не обещаю, а остальным – помогу! – вскочил вдруг ангарец, прежде тихонько, словно церковная мышь, сидевший у костра. – Ежели доставите меня в целости до зимовья – скажу, что вины на остальных нет! Службишка в княжестве каждому будет и золотишком плачено будет!
– Уймись, сучонок! – прорычал Васька, а его дружок снова натянул верёвку, Титов захрипел, но с места не подался.
Андрей бросил взгляд на казаков. Кто-то оторопел, но многие нахмурились, а вперёд вышел тот самый здоровяк:
– Ты сам бы лучшей унялся, чем онгарцу шею крутить, – проговорил он голосом, полным презрения к вожаку.
– Михалка, ты прежде был вожаком, а в Якутске и что? – в запале воскликнул Васька. – Поди, не сдюжил? Пошто сейчас ерепенишься?
– Я лишней крови лить не приучен, Васька! Коли пёс Пушкин нам не по нутру, то стрельцов тех душить ни к чему было! А опосля токмо и бежать надобно.
– А я крови не страшусь! – поигрывая ангарским штык-ножом, проговорил Юрьев, приближаясь к Мишке. – Ты будешь лучшим вожаком?
– А коли и так! – воскликнул кто-то со стороны.
– Так, – оглядел насупленных казачков Васька. – Ну раз на то ваша воля – так тому и быть! – и, прищурившись, резко сказал, – Но онгарец – мой и токмо!
– А вот шиш тебе! – заявил Мишка. – Нам с ним вертаться надобно, без него на кой ляд иттить?
Титов видел, что именно сейчас решалась его судьба – останься он с Мишкой, считай дело в шляпе. А вот с Васькой ему не по пути!
