- Добрый сын у вас... Савватий Игнатьевич! Добрый! - сажая купца на лавку, приговаривал Белов. - Советник мой по делам торговым.
- То-то! - довольно прогудел Кузьмин, вытирая обильно струящийся по шее пот и, выглядев среднего сына, Михаила, погрозил тому пальцем:
- Смотри, чтобы у Тимофея науки набирался!
Тот поспешил согласиться с отцом и приказал жене уводить детей в спальню.
- Павел! - Брайан обнялся, наконец, с Граулем. - Картошку привёз?!
- А то! - несколько нервно рассмеялся тот. - Сколько трудов ушло, чтобы не помёрзла! Укутывали, согревали, но довезли! В мае посадишь. Друг, тут такое дело...
- Супер! Чего у нас нового, рассказывай, давай! - перебил его восторженный наместник островов. - Вижу, что-то тебя гнетёт, - налив себе вина и разбавив его на треть водой, Брайан присел рядом. - А я тут, как в волчьем углу сижу.
Хорошо, что Белов заранее присел. Иначе такие новости его бы точно заставили сесть там, где он стоял.
- В Москве боярская буча, Брайан, - Павел начал говорить, постепенно повышая тон. - Алексей Михайлович занемог, уже и кровь ему, идиоты эдакие, пускали! Докторов каких-то понатаскали со всей Москвы! Говорят, отравили его!
- Как есть отравили! - возопил Кузьмин. - Неча дохтуров-латынцев подпускать к телу царскому!
- Морозов Борис Иванович, дядька Алексея Михайловича, начал ворогов своих с Москвы удалять, а иных, бают, и вовсе прибили! - добавил воевода Бельский. - Под себя всё прибирает, покуда Алексей не преставился. Он ему токмо живой и нужон.
- Стало быть, не его вина в болезни царевича? - спросил Белов, задумчиво потирая лоб.
- Стало быть, не его, - глухо повторил Никита Самойлович. - Верно, иноземцы его отравили. Опричь них, никому не надобно злодейство оное. Ляхи...
- А то и свеи! - добавил Кузьмин. - Юный государь, как и отец его, блаженной памяти, непременно желал с ними посчитаться.
- Свеи на то не способны, - покачал головой Бельский. - Ляхи, как есть говорю!
- Может, он жив будет? Чего хороните его заранее? - Брайан обвёл друзей глазами.
- Дай-то Бог! - несколько голосов вздохнуло в унисон.
Грауль встал и отозвав Белова в сторонку, наклонился к уху товарища:
- Если помрёт Алексей, наша история пойдёт, - проговорил он. - Вон, Бельский сидит, а кто скажет сейчас, что он будущий член царствующего дома?
- А может и не ваша, а какая-нибудь третья развилка будет? - устало ответил Брайан и выругался, отведя душу. - Накрутило так, что никоим образом не разберёшься.
После этого он помолчал, опростав чашку с вином. Грауль же к спиртному так и не притронулся, потягивая горячий чай с мёдом.
- Ну а что народ, стрельцы? - спросил, наконец, Белов, находившийся под сильным впечатлением от новостей.
Ещё бы - устоявшаяся было картинка начала размываться. Понятный первоангарцам мир резко начал меняться, оставляя их без одного их самых главных факторов превосходства - послезнания. К самому дальнему от Енисея радиопункту, устроенному в Тобольске, в доме купца, знавшего Кузьминых ещё по Москве, уже устремились гонцы от Грауля с важными сведениями из столицы. Руководителям сибирского социума, формируемого на берегах Ангары и Амура, было о чём теперь задуматься. Сам же Павел решил съезжать из Москвы, до поры, ибо в городе становилось слишком опасно - по Варварке, где стоял Ангарский Двор, пока по ночам, но уже начинали появляться непонятного рода лихие людишки. Не ровен час... А на Эзеле спокойно.
- Народ пока не буйствует, но стрельцов стало заметно больше. А вообще, назревает нечто, как пить дать, - отвечал Грауль. - Все пока ждут, выкарабкается ли Алексей или умрёт.
- Смута, почитай, только вчера закончилась! А ежели сызнова она, проклятая, учинится? - помотал головой Савелий Михайлович и воздел вверх руки.
- Потому и решили к Тимоше ехать, - подал вдруг голос Михаил Кузьмин. - Нешто он не приютит?
Покуда басовито гудели Кузьмины, Брайан пододвинулся к Павлу:
- А кто он такой, этот Борис Морозов?
- Очень богатый и влиятельный при дворе человек. А если ему и тут удастся женить Алексея на Милославской, а потом и самому взять в жёны сестру царицы, то почитай второе лицо на Руси будет. Вроде человек с головой, умный и интересующийся. Но опять же...
- Выживет ли Алексей? - проговорил Белов и нарочито медленно потёр виски. - Ещё что о нём известно?
- Его стараниями в Москве случился Соляной бунт. В сорок шестом, то есть в следующем году он резко поднимет налоги на соль, основной консервант продуктов, вот народ и взбунтуется. Когда он примет это решение теперь - неизвестно, однако ясно, что при ведущейся страной войне любая казна имеет свойство стремительно пустеть.
Недолго послушав встрявшего в разговор купцов князя Бельского, Брайан потянулся к кувшину с вином. Налив себе чашку, он только успел схватиться за неё, как услышал жёсткий, с холодцой, голос Грауля:
- Оставь-ка это пойло! И отойдём в сторонку.
Павел увлёк Белова к мутному оконцу и, глядя эзельскому наместнику в глаза, проговорил:
