- Что-то случилось, Пётр Иванович? - нахмурился Сартинов, волнение Бекетова говорило ему только об этом.
Воевода, однако, молча подал ему раскрытую папку, лежавшую на столе, со словами:
- И получаса не прошло, как с Умлекана доставил посыльный. Наша рация не смогла сегодня с утречка сигнал принять.
Выдохнув, Сартинов одной рукой удерживал папку, а второй, помогая себе плечом, скидывал расстёгнутый кафтан. Сев в кресло, он углубился в чтение. Бекетов сел напротив, вглядываясь в лицо капитана. Тот хмурился, мрачнел, поднимал брови от удивления и, покраснев, поднял глаза на воеводу.
- Это что же такое деется? - проговорил Пётр Иванович. - Нешто Кузьма Фролыч белены объелся? Запрещать радисту доклад учинять невместно даже воеводе, это же все знают! А он ещё и мордобитие учинил! Не хорошо се...
- Где Алексей? - проговорил раскрасневшийся Фёдор.
- Послал за ним, - кивнул Бекетов. - Скоро должон быти. Так что же, мне на Селенгу иттить теперича надо, нехристей тех крепко бить.
Сартинов задумавшись, покивал. Тем временем, отворилась дверь и в комнату ворвался Сазонов:
- Что случилось, мужики?
- Алёша, нешто мужик я какой? - удивился со спрятанной улыбкой воевода.
- А ну тебя, снова вздумал обижаться! - так же символично махнул Алексей. - Что там?
Сартинов протянул товарищу папку.
- Так! - протянул Сазонов, прочитав донесение. - Хороши дела. А деревенские молодцы, однако! Отбили нападение!
- Семь человек погибло, Алексей, - хмуро напомнил Сартинов. - Трое ушли без сопровождения, в нарушение пограничной инструкции. Петренко со Смирновым просто так инструкции составляли? Кузьме не указ, получается?
- Власть даёт о человеке более полное представление, - проговорил Сазонов.
- Други, так теперь меня Сокол на Селенгу зовёт порядок наводить, - встал с кресла Бекетов.
- А ты наведи, Пётр Иванович, - ответил ему капитан. - Доверяет тебе, князь наш, стало быть, вполне. Возьмёшь с собою дауров из албазинского полка.
- Это мы с тобой, Лексей Кузьмич, потолкуем ещё, - выставил указательный палец Бекетов. - Да и ежели так, то и пароход оружный на Селенге-реке нужон. Яко у Матусевича на Сунгари плавают.
- Мда, - проговорил Сазонов. - А Басманов молодец! Самому Усольцеву в обратку залепить по физиономии - это смелый поступок...
Сартинов на это фыркнул, а Бекетов понимающе покивал. Взгляд воеводы, однако, был немного рассеян, а на лбу собирались морщины. Пётр Иванович находился в смятении от тех новостей, что относились к нему лично. Назначение воеводой пограничного Забайкальского края - честь немалая и ответственность великая. Но ведь он уже душою прикипел к Амуру, а сейчас ему нужно отправляться на Селенгу и не мешкать. Такая она, воеводская служба - сегодня служишь в Арзамасе, а завтра в Тобольске. Что на Руси, что в Ангарии. Поэтому причины для обиды нет и быть не может. А раз его хотят видеть на столь серьёзном направлении, значит, бывший енисейский сотник является для князя Сокола ближним человеком, которому тот всецело доверяет.
- Други! - объявил Пётр Иванович своим товарищам. - Раз такое дело, надобно нам втроём покумекать что да как. Да новому воеводе Албазинскому разъяснить что к чему. Пойдёмте в воеводский дом! А степняков надо наказать со всей жесточью! Сокол не любит, коли и один ангарец гибнет, а тут цельных семь душ загублено ворогами!
Ещё не остывшие от тревожных новостей, они вышли на крыльцо. Сазонова там уже ждали - жена и её младший брат.
- Каков красавец! - ухмыльнулся Сартинов, кивнув на Рамантэ. - Надо же, как на наших похож!
- Лексей, вы поговорите, не будем мешать, - проговорил Бекетов, здороваясь с айнами. - Ждём тебя в воеводской.
В столице воеводства Рамантэ-Роману выдали последнюю недостающую часть экипировки и вооружения - шинель серого цвета и револьвер с боеприпасами. Теперь айну на первый взгляд был настоящим ангарцем, неотличимым от всех остальных. Ну а чтобы Роман проникся духом Ангарии, Сазонов определил его стрелком в албазинский полк. Там, вместе с десятком новобранцев-дауров он постигал науку обращения с огнестрельным оружием, учился понимать команды и маршировать в ногу. В помощь курсантам был организован небольшой оркестр, состоявший из барабанов, дудочек и свирелей. Поначалу, когда эти ребята только собрались в оркестр, звучания в унисон добиться было сложно, музыканты долго учились ритму у одного из флотских офицеров, который молодости участвовал в самодеятельности. Но, как говориться, терпение и труд - всё перетрут, посему на второй месяц тренировок выполняющие строевые упражнения новобранцы делали это под ритм 'Флотского марша' и 'Походного марша молодёжи', а великолепная мелодия 'Прощания славянки' требовала более длительного разучивания.
- Ну, рядовой, - подмигнул Роману Сазонов. - Как успехи?
После некоторой помощи сестры айну с улыбкой проговорил:
- Хо-ро-шо, Алек-сей!
- Лёша, он просится в отряд стрелков, которых готовят на корветы. Уже мечтает вернуться к отцу на таком корабле. Торчит на верфях всё свободное время.
- Видимо, у него много времени? - прищурился Сазонов, хитро посматривая на родственничка.
