- Ангарки? - улыбнулся наместник белозубой улыбкой. - Вы ещё можете проверить это. Но поверьте мне на слово - их достаточно.
- Каковы ваши условия для нашей сдачи? - спросил Хенрик устало.
- Вот это здравая мысль, капитан! - воскликнул наместник, продолжая улыбаться.
Казалось, эта проклятая улыбка вообще не слезала с его лица, хмуро сведя брови, думал швед. С другой стороны, наместника можно было понять - авантюра эстляндского генерал-губернатора потерпела на острове полный крах, этот ангарец теперь на коне, а отдуваться за Гюлленшерна должен он, Хенрик Нюландер.
- Вы и оставшиеся в живых офицеры, как и полковник Веннерстрём, подписываете обязательство впредь не воевать против Руси и Ангарии, после чего вам возвращают ваше личное оружие и определяют на поселение в Аренсбург. До конца войны. После того, как война будет закончена, вас отпустят в Швецию. Вы согласны на такие личные условия?
- А что же будет с моими солдатами? - проговорил швед.
- Вы добросовестный офицер, Хенрик, - уважительным тоном отвечал Белов. - Я не могу отпустить солдат. Я забираю их.
- Как это, забираете? - изумился Нюландер.
- Сначала я использую их труд на Эзеле. Нам надо закончить укрепления в Зонебурге и Аренсбурге. Построить склады и конторы на острове Абрука, есть работа в порту столицы, в каменоломнях. Работы много, а вы сами привели мне так необходимых сейчас работников. Тем более что мы получили много дармовых охранников для ваших солдат - это бывшие гребцы с галер. Они будут охранять шведов с усердием и совершенно бесплатно.
- Вы понимаете, что в скором будущем солдаты шведской короны вернутся сюда и уже в большем количестве? - попробовал зайти с другой стороны Нюландер.
- Возможно, - согласился наместник. - Но и мы просто так ждать не будем, вы должны учитывать и это. А для начала я решил захватить остальные острова архипелага - начнём с Моона, затем Даго и остальные. После чего мы высадимся в Пернове, как только русские войдут в Ливонию.
Брови Хенрика взлетели вверх - это уже не просто мятеж, а нечто большее!
- Всё же вы в сговоре с русами и данами? - изумился швед.
- Конечно, Хенрик, - усмехнулся ангарец. - Иначе, я не стал бы идти на столь серьёзный конфликт. Вы будете подписывать договор?
После продолжительной паузы, Хенрик решительно взял в руки придвинутый к нему плотный лист бумаги. Подписав документ, он пообещал вскоре прислать к шатру двоих оставшихся с ним офицеров. Вскоре под дулами наставленных на королевское воинство ангарских мушкетов, шведы уходили от вожделенного берега и, кидая наземь оружие, понуро брели обратно к Пейде, сопровождаемые неприятельскими драгунами. Немногим ранее на берег, где на воде покачивались галеры, а с паре сотен метров от них стояли на якоре "Адлер" и "Ангара", прибыли телеги окрестных жителей, на которых освобождённых гребцов с галер начинали увозить на отдых в Зонебург. Среди датчан, эстов и шведов-каторжников оказалось почти две сотни русских и немного православных карел. Их появлению на острове искренне радовался Белов - возможно, многие из них останутся здесь и русская колония архипелага немного увеличится. В связи с этим появится возможность поставить в Аренсбурге и православную церковь. А пока Белов готовился к вторжению на ближайший к Эзелю небольшой шведский остров - Моон. Экспансия ангарского сокола продолжалась.
У длинной одноэтажной избы с обеда толпился народ. Примерно два десятка мужчин и женщин у второй начальной школы ангарского посада ожидали своих любимых чад, которые уже вот-вот должны будут выходить из кабинета. Со своего первого подготовительного занятия. На первый урок малышей приходил сам князь Сокол, который с удовольствием общался с семи- и восьмилетними гражданами Ангарии. Была и княгиня. Прокопию такое внимание к посадским детишкам льстило - очень приятно, когда княжеская семья заботится о самых малых, не брезгует крестьянскими детьми. Младший сынок Славкова - Вячеслав, названный так в честь Сокола, сейчас тоже находился в школе. Мальчуган готовился к этому мероприятию с самого раннего утра. Только проснувшись и едва умывшись, он разложил на кровати вышитую узорами рубаху и штаны, да любовался ими. Чистил в который раз уже блестящие сапожки, сработанные отцом, и вздыхал, ожидая времени, когда старшая сестра Яруша поведёт его в школу.
