Бывший майор морской пехоты Северного Флота начал свой рассказ с того момента, как они все оказались в Прибайкалье шестнадцать с лишним лет назад. После этого он поведал Петру Ивановичу о мерцающем проходе между мирами. И только потом рассказал о той стране, которую они покинули, посланные изучить этот мир. Алексей довёл до казака то, что пожелал нужным или важным для понимания Бекетовым того положения, в котором оказался он и его товарищи в том далёком уже году. Бывший сын боярский слушал друга, словно зачарованный, уже не обращая внимания на происходящее вокруг. Бекетову сейчас всё казалось каким-то смазанным и недостойным его внимания. Он осознал, что прикоснулся к неведомому, приобщился к великой тайне. Только сейчас, по прошествии стольких лет, Пётр понял, что стал для этих людей по-настоящему своим, что они приняли его в свой круг, доверив самое важное. Взор его был затуманен - казак обмысливал услышанное. Бекетов пытался понять первопричину случившегося с этими людьми. Естественно, что единственным объяснением сего для бывшего енисейца стала воля Господня, ибо только Он мог ввергнуть в этот мир людей из мира иного. И никто более! Пётр тряхнул головой, будто прогоняя прочь наваждение.
- Кабы не знал я вас, вовек бы не поверил, - проговорил с расстановкой Бекетов. - Когда я встретил Рината на Ангаре, я так и подумал - пришлые людишки. Потому и обвинил я вас в злодействах ватажки Хрипунова. И вот оно как вышло...
- Пётр Иванович, но ты должен понять, что я рассказал это сейчас только потому, что Сокол давно добивался для тебя места в Совете, - глянул на раскрасневшегося казака майор.
- Не дитё, разумею! - нахмурился Бекетов. - Что же с державой вашей стало? Не понял я сего.
- Да мы и сами не понимали, а когда уразумели - уж и поздно стало. Словно дурной сон это был, морок. Всю прежнюю жизнь мне говорили, что есть хорошие и есть плохие. А потом, дружески похлопывая по плечу, стали нашёптывать обратное. Что враги наши - есть друзья, что они хотят нам только добра. А чтобы они нас полюбили, нам надо следовать их правилам. И тогда новая жизнь станет свободной и сладкой.
- Это как? - изумился Пётр Иванович. - Поведай, будь ласков!
Долго Сазонов рассказывал товарищу о делах давно минувших лет, как будто душу изливал, хотел выговориться. Поведал про великую державу, созданную беспримерным трудом миллионов людей, щедро омытую потом, слезами и кровью, которая была приговорена к смерти и расчленению лживыми словами, пустыми обещаниями и хулой на прошлое.
- Это сколько же люда в сыру землю они положили, чтобы власть к себе взять? - негромко проговорил казак, недвижным взглядом смотря сквозь весело переговаривавшихся амурцев, которые всё ещё обсуждали перипетии недавнего боя.
- А почти что и нисколько, друг мой, - отвечал Сазонов. - Люд потом сам стал в землю ложиться, будто война шла.
- А нешто не было?! - повернулся всем телом Бекетов. - Народ же поднялся, чтобы ворогов окоротить!
- Не поднялся, - глухо сказал Алексей, покачав головой.
- Как не поднялся? - опешил казак. - Нешто жизнь неправедная люба стала? Ежели бы на Руси ляшские ли папёжские сторонники стали бы новые порядки устанавливать, законы свои проводить, люд грабить, да измываться над ним - вмиг бы на копья подняли воров!
- А многие и слова сказать не смогли. Мне тогда пятнадцать лет было, сопляк малолетний. Это только потом понимание случившегося пришло, а время - ушло.
- Да, измельчал народ русский, - покачал головой Бекетов. - Что же с ним приключилось, что он таким бессловесным стал?
- Может в этом всё и дело? - покачиваясь в седле, отвечал Алексей Кузьмич. - Для того и свели - вас, собиравших Русь, и нас, её промотавших и променявших на ложь? И, стало быть, наша задача состоит в том, чтобы этого не допустить в будущем!
- Но ежели Господу было угодно, чтобы Русь ослабла и снова на уделы... - начал было Бекетов.
Да что ты говоришь-то, Пётр Иванович?! - оборвал его Алексей. - Сам же минуту назад говорил о том, что именно Господь нас поставил на эту землю для дел великих! - воскликнул майор. - А ослабла держава не по воле Господа, а из-за глупости людской и корысти.
- Вы теперь желаете глупость и корыстолюбие людское известь? - горько усмехнулся казак. - Несбыточно се!
- Несбыточно, - согласился Сазонов. - Но необходимо в нашей державе создать такие условия, чтобы порочный человек не мог во власть и носа своего казать. Над этим Сокол с помощниками работают. Наши дети будут решать этот вопрос. Но и глупость глупости рознь, - продолжил Алексей. - Усольцев для воеводы глуповат, а атаман справный. Стало быть, над ним человек нужен, а его самого единоначальником ставить никак нельзя.
- А я, видимо, гожусь в воеводы? - ухмыльнулся Пётр Иванович.
- Годишься, - серьёзным тоном ответил Сазонов. - Иначе в Совет не попасть.
Бекетов кивнул и замолчал, машинально охлопывая коня по шее. Слишком многое он сегодня узнал - будто бы придавило ему плечи этим знанием. Потому как тяжко знать то, что не суждено человеку знать - ни царю, ни патриарху.
