Я пришла на территорию оборотней, чтобы спасти своего друга…Но его больше нет. Близится война за корону, а до появления Охотников остается лишь несколько дней, и мне приходится прощаться с единственным родным человеком, который у меня оставался. Хуже того, я не могу не винить Доминика в случившемся. Мое сердце разбито – я чувствую, что потеряла их обоих.Нам придется действовать сообща, если хотим посадить Уилла на трон. Мы готовимся к битве против Эдмунда, когда над Территориями нависает более серьезная угроза. Существо настолько ужасное, что по сравнению с ним наш нынешний король кажется жалким. Я не могу не задаваться вопросом, сможет ли наша малочисленная группа, включающая оборотней, вампиров и людей выстоять против врагов?
Shannon Mayer
Claimed by Fate
Тому единственному человеку, который считал, что я должна писать исключительно газетные статьи, потому как написание книг никогда не станет ничем бoльшим, чем просто хобби… Спасибо за мотивацию продолжать свое дело, хотя бы для того, чтобы доказать: вы ошибались.
Горе плескалось во мне, подобно пенистой кромке океана, что набегает на берег пляжа и с каждым касанием ледяной воды заставляет ноги дрожать от холода. Слез не было, хотя сердце раскололось пополам.
Ни для чего не было времени. Последние два дня прошли как в тумане. Доминик сумел придумать беспроигрышный и надежный план. В чем же он заключался? Его капитан стражи, Скарлетт, должна была тайно договориться с Ванаторами, чтобы те уничтожили Эдмунда Гнусного.
Скарлетт нужно было привести Эдмунда к Северной Крепости, где Ванаторы – люди-охотники на вампиров – устроили бы на него засаду, а после обезглавили, тем самым положив конец его правлению. Затем Уильям, младший брат Доминика, сделал бы решающий шаг: он изгнал бы Ванаторов и занял место Короля Территории Вампиров.
Но в результате все пошло не так, как надо.
Скарлетт отвернулась от Доминика.
Эдмунд убил единственного человека Доминика, который был внедрен в его совет, – Фрэнка Элеазара.
Ванаторы рассеялись, а хуже всего… Джордана убили.
Моего Джордана.
Парня, которого я пришла спасти и который был мне как брат, оказался застреленным самой Скарлетт.
Даже с закрытыми глазами я ясно видела Джордана в тот момент, когда он, находясь в моих объятиях, испускал свой последний вздох; жизнь в его глазах так быстро угасла, что шансов на исцеление не было.
Я с трудом сглотнула, а затем медленно втянула носом воздух, не в силах заплакать. В сердце было так много трещин, что если я зареву, поток будет не остановить. Похороны должны скоро начаться, но мне нужно было… что-то. Может, просто минутка на раздумья. Из-за плотного тумана боли, окутавшего меня, я сейчас не смогу ни с кем встретиться и посмотреть им в глаза. Пока нет.
Тонкое светло-голубое щупальце вынырнуло из воды, его кончик коснулся моей голой икры.
Горе кракена добавилось к моему, но плотина слез все равно не прорвалась. Давление в груди нарастало с такой силой, что начало казаться, будто меня обмотали металлическими лентами, что сжимались с каждым вздохом.
Я все это время боролась, строила планы и проделывала весь этот путь ради Джордана и ради того, чтобы подобраться ближе к нему. Но все оказалось зря, ведь в результате его у меня отняли.
Предательские мысли вбивали клинья между тем, что было правдой, и тем, что я хотела таковой считать. Это были фантазии о спасении Джордана и нашем возвращении домой, на материк, – туда, где я полностью осознавала всевозможные опасности и могла им противостоять.
Но был бы он счастлив? Здесь Джордан жил с семьей, которая любила его. Здесь он умер героем.
Внезапно позади меня протрубил горн, прервавший мои мысли; тихий скорбный звук возвестил о начале похорон.
Перед уходом я быстро наклонилась и погладила щупальце кракена, а затем, отряхнув ноги, натянула носки и ботинки.
Лохлин находился примерно в тридцати футах от меня. Так я имела хотя бы немного личного пространства, но тем не менее все равно четко ощущала его присутствие, тенью нависающее надо мной. После нападений на меня (на случай, если кто-то ведет счет, теперь их было два) Диана не хотела рисковать. А я не желала думать о том, что Доминик мог иметь какое-то отношение к тому, что за мной присматривают.
Он возглавлял армию, к которой присоединился Джордан. Он должен был догадаться. Должен был сделать… что-нибудь.
Рационально ли так думать? Нет, ни капли. Но горе не оставляло места разуму, оно наполняло каждую клеточку тела.
Облака затянули небо, скрыв звезды и растущую луну, – еще не полную, но близящуюся к этому. Я подняла голову к небесам, в душе желая дождя, грома и молнии. Желая, чтобы погода отразила мою боль.
Я направилась к месту проведения похорон. Могильные холмы располагались к северу от крепости; вход на кладбище был усажен неизвестными мне деревьями, которые приходилось обходить. Больше всего они походили на плакучую иву, только стволы, листья и ветви имели чернильный оттенок и радужный перелив, который играл даже при тусклом свете звезд. Деревья выглядели так, словно сгорели дотла, а потом каким-то невообразимым чудом вернулись к жизни. Я наблюдала, как они двигаются, мягко покачиваясь на ветру.
Вот только ветра не было.
