Всех мужчин клана Молленов можно узнать по седой пряди у виска. Обладатель роковой метки редко доживал до старости, и жизнь его всегда обрывалась трагически. Из поколения в поколение передается эта печать проклятия, а вместе с ней — властолюбие, эгоизм, жестокость. Они-то и создают в семье невыносимую обстановку. Но нежная любовь, верная дружба и доброта помогают героям романа выстоять. Умирает тиран рода, и появляется надежда на счастье.
Фасад особняка Хай-Бэнкс-Холл был обращен на парк, за которым простиралась гористая местность, настолько суровая и пустынная, что даже ее непродолжительная летняя красота не вызывала восторга ни у кого, кроме тех, кто вырос среди этой дикой природы.
Южнее особняка высилась башня Хайн-Бэнкс-Пил, а севернее раскинулась аккуратная деревенька Уайтфилд. И горы, горы, горы…
В этот день — вторник, 25 февраля 1851 года — они были покрыты снегом, который в лучах холодного зимнего солнца казался бледно-розовым.
По фасаду дома тянулась терраса, огороженная балюстрадой, перила которой украшали каменные ядра, а верхушки колонн венчали покрытые мхом фигурки обнаженного Купидона.
Входные дубовые двери, густо усыпанные большими шляпками гвоздей, создавали впечатление пуленепробиваемых. Над дверями висел герб из трех щитов, выше можно было прочесть вырезанную на камне надпись по-латыни, которая переводилась приблизительно так:
На первый взгляд могло показаться, что эта надпись носит религиозный смысл, но, хорошенько осмыслив, многие считали ее богохульством.
Томас Уигмор Моллен, построивший Хай-Бэнкс-Холл в 1767 году, придумал эту надпись сам, и тем, кого интересовал ее глубокий смысл, он объяснял, что Бога сотворил сам человек, поскольку им владел страх перед тайной рождения и смерти. И зная, что ни одно человеческое существо не появляется на свет иначе чем из чрева женщины, человек ощутил желание проявить сострадание к тому всемогущему образу, который сам и создал. Поэтому еще во времена язычества, когда никто и не слышал о Христе, человек наделил свое божество матерью. Но от обычной матери она отличалась тем, что, оставаясь девственницей, родила ребенка.
Томас Уигмор Моллен был известным богохульником, его душой владел дьявол. Все это поняли, когда нашли его мертвым: он сидел, прислонившись спиной к дереву, без каких-либо следов насильственной смерти, а рядом спокойно паслась его лошадь.
"Не случайно он имел эту роковую отметину", — поговаривали люди, жившие на холмах. Томас-то и "заклеймил" остальных. На самом же деле, никто не знал его предков, которых он оставил в графстве Мидлендс. И неизвестно, у кого впервые появился знак Моллена — неизменная белая прядь в волосах, проходившая от макушки к левому виску, — распространившийся затем на остальных членов рода.
Странно, но подобная прядь никогда не появлялась по женской линии, как, впрочем, далеко не все мужчины рода были отмечены ею. Однако люди заметили следующую закономерность: имеющим прядь обычно не суждено было дожить до старости и умереть в собственной постели.
Хотя нынешний владелец особняка Томас Ричард Моллен (друзья прозвали его Самец), похоже, являлся исключением из этого правила. В свои пятьдесят пять крепок, бодр, а голос его громогласно гремел на весь дом, призывая гостей как следует развлечься: ведь через два дня кончается сезон охоты на зайцев.
Гости приехали в Хай-Бэнкс-Холл не только ради охоты. Они собрались на свадьбу. Томас выдавал замуж свою единственную дочь от второго брака.
На свадьбу было приглашено больше половины графства, поскольку не каждый день девушка из Нортумберленда выходила замуж за итальянского графа, пусть даже и обедневшего. И Томас Моллен решил с размахом продемонстрировать иностранцу, как живут на северо-востоке Англии.
Праздник продолжался два дня… и две ночи. Только час назад от особняка с грохотом отъехали четыре экипажа, пассажиры которых (в том числе и женщины) с трудом держались на ногах. Томас гулял так гулял. Моллен был выносливым мужчиной, это подтвердил бы любой. Кто, как не он, мог перепить за столом троих? И разве не Томас наделал по всей округе больше незаконнорожденных детей, чем его быки телят? Ходили слухи, что некоторые матери закрашивали своим младенцам белые пряди чаем, однако кое-кто из детей даже гордился отметиной. И доказательством этому был сын Томаса Дик.
Дику Моллену исполнилось двадцать три года, внешностью — точная копия отца в молодости, но не характером. В Дике отсутствовала доброта. Томас же умел забывать и прощать, считая, что жизнь и так слишком коротка, чтобы страдать от злобы. Моллен придерживался иного мнения. Он всегда находил возможность с лихвой отплатить за малейшую обиду в свой адрес, будь то оскорбительное замечание или пренебрежительный взгляд. Оба Моллена сами устанавливали для себя законы, а тех, кто пытался ставить их под сомнения, приструнял Дик — единственный наследник Хай-Бэнкс-Холла по мужской линии.
