Знак священного полностью

В чем же этическая проблема, если таковая здесь имеется? Явно не в нарушении незнамо каких непреложных табу или границ, заданных природой или священным, поскольку совместная эволюция религиозного и науки оставила безо всякой гетерономной основы само понятие моральных границ, а значит, и трансгрессии. Но в этом-то и проблема. Ведь не существует свободного и самоуправляемого человеческого общества, которое не опиралось бы на принцип самоограничения. Руссо, а затем Кант определили свободу или самоуправление как повиновение закону, устанавливаемому для себя самого. Не дойдя еще в рассуждении о самоуправлении до максимальной радикальности, Руссо считал, что по отношению к людям законы государства должны быть столь же внешними, как законы природы, хотя люди сами их и создают – и знают об этом. Но сама идея овнешнения, или инаковости, теряет смысл в обществе, мечтающем о том, чтобы выделывать и производить природу по своему желанию и потребностям. Традиционно природу определяли как нечто внешнее по отношению к миру людей с его желаниями, конфликтами и низостью. Но если природа в наших мечтах – не более и не менее чем то, что мы с ней делаем, то ясно, что ничего внешнего нет и всё в мире рано или поздно окажется результатом человеческой деятельности или бездеятельности, желания или небрежения.

Эта этическая проблема гораздо важнее специальных вопросов, касающиеся, например, «улучшения» той или иной когнитивной способности с помощью разнообразных технологий. Вопросы тоже имеют значение, и будет правильно уделить им все наше внимание. Но их всегда следует рассматривать в религиозном контексте, который я обрисовал выше, то есть в контексте постепенного отхода от священного, свойственного нашему миру.

Вслед за биофизиком и философом Анри Атланом можно полагать, что легшие в основание когнитивных наук и молекулярной биологии механистические и информационные метафоры – научно ложные и философски слабые, однако одновременно признавать, что они дают нам невиданное господство над природной и живой данностью и невиданную же мощь воздействия на нее[89]. Если это действительно так, то сами по себе успехи новых технологий в будущем превратят механистические и информационные репрезентации природы и жизни в неоспоримые истины и никто больше не разглядит их иллюзорности. Без преувеличения можно говорить о последствиях метафизических.

Метафизическим последствием, которое тревожит больше других, является, бесспорно, размывание границ категориальных отличий, посредством которых человечество, сколько оно существует, всегда ориентировалось в мире. Категории неживой и живой природы и искусственных артефактов того и гляди сольются.

Отныне амбициозное предприятие по «порождению жизни из не-жизни» (making life from scratch) превратилось в признанную научную дисциплину с весьма невинным названием «синтетическая биология». В июне 2007 года ведущие мировые исследователи в этой области собрались в Гренландском университете на коллоквиум, подытоживший последние достижения в производстве искусственных клеток, и обратились к миру с призывом о «конвергенции синтетической биологии и нанотехнологий». Это обращение напоминает то, что было сделано пионерами биотехнологий в 1975 году в городке Асиломар на калифорнийском побережье. Сегодняшние пионеры синтетической биологии точно так же настаивают на потрясающих достижениях, которые они собираются совершить, и одновременно на опасностях, из них вытекающих. Призывая общество быть наготове, они сами себе определяют правила поведения[90]. Хорошо известно, что случилось с хартией, сляпанной в Асиломаре: через несколько лет эта попытка саморегуляции науки с треском провалилась. Динамика технологического развития и алчность рынка не должны были пострадать от каких-то ограничений.

«Впервые у Бога есть соперник». Группа ETC, экологическое лобби из Оттавы, сосредоточившееся после довольно успешной войны с растительными ГМО на борьбе с нанотехнологиями, приветствовала этими словами – но только затем, чтобы жестче их затем раскритиковать – известие о техническом прорыве группы из Института Дж. Крейга Вентера в американском Мэриленде. На самом деле группа ETC неверно истолковала произошедшее[91]. Но если верить гренландскому призыву, предполагаемое достижение совершится на самом деле в ближайшие годы. Речь идет о лабораторном синтезе организма с искусственным геномом. Сегодня методика производства ДНК совершенствуется, и близок момент, когда с помощью искусственной ДНК удастся создать искусственную клетку.