ЗНАК ВОПРОСА 1997 № 03 полностью

B. А. И в таком толковании есть свой смысл. В Древнем Египте искусство алхимии и было «замкнутым», иначе говоря — сверхсекретным. Приобщиться к нему могли лишь царские сыновья и некоторые из высших жрецов. Именно этому искусству, говорит молва, Древний Египет и был обязан своим богатством.

Впрочем, кроме Египта, алхимия процветала еще у древних вавилонян и халдеев. От них затем знания распространились к персам и далее — к индусам и китайцам.

C. З. Но если познания такого рода весьма ценились, их перенимали, то, выходит, суждения о получении золота, скажем, из свинца вовсе не были пустой болтовней?

В. А. Об этом мы еще поговорим в дальнейшем. Пока же могу однозначно сказать следующее: из сочинений Плиния старшего следует, что в Древнем Риме возможность превращения меди и ее руд в серебро, а затем в золото относилась к непреложным фактам. И это, несмотря на то что по римскому праву считалось тяжким преступлением, караемым смертной казнью или, в крайнем случае, ссылкой, не только изучение основ алхимии, но даже простое любопытство по отношению к ним.

Многие ученые тайком старательно перенимали азы алхимии у древних греков, познакомившихся с ними, в свою очередь, во времена похода Александра Македонского.

От древних римлян, арабов и египтян основные сведения алхимии дошли и до средневековой Европы, несмотря на гонения инквизиции, полагавшей, что ученые общаются с дьяволом и именно поэтому могут производить всяческие превращения.

Из алхимиков средневековья особенно знаменит Роджер Бэкон. Впрочем, известность не пошла ему впрок. Монахи, уверенные, что Бэкон знает секрет трансмутации металлов, а также владеет эликсиром вечной молодости, заключили исследователя в тюрьму, надеясь пытками выведать нужные сведения.

С. З. И что же, интересно, им удалось узнать?

B. А. В заключение по требованию папы римского Бэкон написал несколько сочинений, в частности, «Зерцало алхимии» и «Тайные действия природы и искусства и ничтожество магии». В «Зерцале» Бэкон обстоятельно изложил все попытки алхимиков делать золото. Здесь он подробно говорит о «философском камне», наличие которого и позволяло осуществить реакции трансмутации.

C. З. Но ведь «камень» этот, как известно, так никому в руки и не дался…

В. А. Как сказать… Во всяком случае, судя по рассуждениям Бэкона, это был и не камень вовсе, а порошок или жидкость. Причем согласно его выкладкам, всего 1 г «камня» было достаточно для превращения 1000 кг дешевых металлов в золото!

Как следует из некоторых источников, «философские камни» могли быть двух разновидностей. Главный из них назывался «красный лев», «великий эликсир», «магестериум», «панацея»… Он служил катализатором в реакциях, связанных с изготовлением золота. Другой же — «белый лев», «белая тинктура», «малый магестериум» — предназначался лишь для превращения металлов в серебро.

Сырьем для получения золота служили ртуть или медь, для серебра — свинец, а также сера и мышьяк.

Кроме того, философский камень служил также универсальным лекарством: раствор его — золотой напиток — омолаживал старое тело, исцелял болезни, продлял жизнь…

Понятное дело, столь чудесные свойства философского камня должны были привлечь к нему всеобщее внимание. Но овладение, так сказать, широкими слоями общественности привело бы к обесцениванию как самого камня, так и получаемых с его помощью благородных металлов: отсюда и строжайшая секретность.

С. З. Но было ли хоть что скрывать?..

В. А. По-видимому, философский камень действительно существовал, По крайней мере тому есть исторические свидетельства. Да и вряд ли могла бы продержаться более 2000 лет наука, основанная на чистом вымысле.

После Роджера Бэкона в Европе XIII века многие занимались алхимией — Альберт Магнус Великий, Арнольд Вилланованус, Раймонд Лулл…

Тот же Раймонд Лулл — философ, писатель, автор 300 сочинений, разработчик первой логической машины — при жизни пользовался репутацией искуснейшего алхимика. Так вот, он утверждал, что с помощью философского камня превратить ртуть в золото довольно несложно.

«Возьми кусочек этого драгоценного медикамента величиной с боб, — писал он. — Брось его на 1000 унций ртути; последняя превратится в красный порошок. Прибавь унцию этого порошка к еще 1000 унциям ртути — и она превратится в красный порошок. Если и из этого порошка взять одну унцию и снова бросить на тысячу унций — все превратится в медикамент. А брось унцию этого медикамента на новую 1000 унций ртути — и она превратится в золото, лучше рудничного…»

При этом Лулл не преминул отметить, что сам материал философского камня дешев и его находят всюду.

С. З. Но если это так, то почему ныне никто не проводит подобных превращений?