Кстати, и с женскими фигурками, столько раз воспетыми поэтами, не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Так, знаменитый немецкий философ Шопенгауэр утверждал без тени сомнения: «Только мужчина, интеллект которого окутан туманом полового влечения, может найти красоту в низкорослом, узкоплечем и широкобедром поле».
Можете поспорить с мэтром немецкой философии или согласиться с ним, и это ваше полное право. Но, так или иначе, а мы как-то сами собой подошли к еще одному повороту нашей темы — к взаимосвязи (а может быть, и ее отсутствии?) красоты, внешности и сексуального зова.
Сколько песен, сколько поэтических легенд сложено о красоте, способной пленять с первого взгляда самые стойкие сердца! Какие только эпитеты и образы ни рождены мировой поэзией, чтобы воспеть красоту! И поскольку певцами прежде всего были мужчины, то естественно (по крайней мере, это казалось естественным веками) и воспевали они красоту чарующих представительниц противоположного пола.
Таким образом, вопреки иным сумрачно-критическим взглядам женская красота становилась эталоном красоты как таковой. «Красота и красивые женщины, — восклицал Аньоло Фиренцуола, известный итальянский писатель эпохи Возрождения, — и красивые женщины и красота заслуживают того, чтобы каждый их восхвалял и ценил их превыше всего потому, что красивая женщина есть самый прекрасный объект, каким только можно любоваться, а красота — величайшее благо, которое Господь даровал человеческому роду, ведь через ее свойства мы направляем душу к созерцанию, а через созерцание — к желанию небесных вещей, почему она и была послана в нашу среду в качестве образца и залога…»
Как бы неустанно не сменяли друг друга эпохи, красота была и остается в цене в буквальном смысле слова. Броской, долгоногой девице куда проще стать женой «нового русского» или старого американца, владеющего приличным капиталом, нежели менее эффектной сверстнице. И не беда, если кавалерам, судя по (не бесспорным) наблюдениям отечественных юмористов, для того чтобы сравняться с ними ростом, придется использовать свои сотовые телефоны вместе с антеннами.
Красотой, как мы знаем, покоряли целые царства, племена и народы, посылая на откуп корыстным и чувственным врагам прелестнейших и знатнейших своих дочерей. Тем самым женское лицо и тело становились мечом и щитом иного государства. Даже византийскому венценосцу пришлось уступить свою сестру Анну русскому князю Владимиру, чьи «вои» овладели твердыней Херсонеса.
Красота могла стать подспорьем и в иных, более обыденных и мирных делах. Судя по Геродоту, у вавилонян некогда существовал «самый разумный» и «прекраснейший обычай», из тех, которые были ему известны: раз в году девушек-невест выставляли на своеобразный аукцион. Сначала торговались из-за самой неотразимой. За нее и платилось больше всего, поэтому она и доставалась самому богатому и знатному. За нею следовала «вторая» по красоте, и так до тех пор, пока на аукционе не оставались девушки, за которых не предлагали и мелкой монеты. Но и они могли не пугаться участи старых дев. Деньги, собранные с богачей за красавиц, шли затем, по словам «отца истории», беднякам, готовым за вознаграждение взять в жены и дурнушек. И чем менее миловидной была будущая жена, тем большей оказывалась доплата мужчине, готовому стать ее супругом. Таким образом, одновременно решались и проблемы личной обустроенности, и «спонсирования» бедняков, решивших обзавестись семьей, и роста народонаселения.
Но вот что влекло и продолжает привлекать мужчин в фигурах и особенно в лицах противоположного пола?
В сказке «Симург» узбекского поэта Хамида Алимджана очень удачно сконцентрированы восточные ажурно-изысканные описания образцовой женской красоты:
Остается только добавить «дивнобедрая» — постоянный эпитет индийских прелестниц, — и вы получите «полный» портрет восточной красавицы.
Правда, полный ли с более широкой, «космополитической» точки зрения? Пушкин, пожалуй, усомнился бы в этом: и щечки Флоры, и грудь Дианы, конечно, обольстительны, но все-таки что может быть прелестней летучих ножек Терпсихоры?
В античном же мире не были забыты и ягодицы, о чем, в частности, свидетельствовала найденная в «золотом» доме Нерона статуя Афродиты Каллипиги, «имеющей красивый зад». «Богиня, по описанию З. Г. Минц, изображена в высоко поднятой тунике, с обнаженными ногами и нижней частью туловища», видимо, призванными наглядно засвидетельствовать оправданность ее прозвища.
