А вот джентльмены-американцы обошлись со своим героем не по-джентльменски. Конгресс США, который еще недавно обещал присвоить Полю Джонсу звание адмирала, не придумал ничего лучшего, как выбить в его честь памятную позолоченную медаль. Награда более чем скромная и ничего не значащая. Тем более если учесть, сколько сделал этот человек для молодой и в сущности чужой ему страны. А когда война окончилась и отпала надобность в каком-то корсаре, американцы и вовсе забыли о Поле Джонсе. Обиженный моряк решил навсегда порвать с этой неблагодарной страной. Памятуя о теплом приеме, оказанном ему не так давно во Франции, он решил перебраться в эту страну навсегда. Он надеялся, что здесь-то ему уж наверняка доверят командование если не эскадрой, то хотя бы линейным кораблем. Или, на худой конец, фрегатом. Но времена быстро меняются. После окончания войны и подписания мирных договоров ни о какой службе во французском флоте ненавистного Англии корсара и речи быть не могло. К своему большому огорчению, Поль Джонс это понял очень скоро. Как понял и другое: его пребывание в Париже не совсем желательно. Впервые он ощутил, что значит быть ненужным.
И все же страна, которой понадобились опыт и талант Поля Джонса, нашлась. Этой страной была Россия. В 1787 году с ним встретился русский посланник в Париже Иван Смолин и от имени своего правительства сделал официальное предложение перейти на службу в русский военно-морской флот. Предложение вернуло Поля к жизни. Полноценной жизни. В его глазах снова появился холодный блеск, а в движениях — уверенность и стремительность. Единственное, что его пугало, — это русская зима с трескучими морозами. Но резонно решив, что раз там живут люди, то и он сможет прожить, в начале 1788 года, собрав свои более чем скромные пожитки, Поль Джонс отправился в Петербург.
24 апреля он был в русской столице, а 25-го его приняла императрица Екатерина II. Они остались довольны друг другом. Екатерине, которая знала толк в мужчинах, гость понравился сразу, с первых минут их продолжительной беседы. И прежде всего умением непринужденно держаться, живым и в то же время решительным характером, чувством собственного достоинства (чего не доставало большинству ее приближенных). Да и внешность полностью соответствовала характеру. «Жаль, что ростом не вышел, — пожалела императрица. — Впрочем, невелика беда. Князь Суворов тоже не гвардейского роста, а виктории одну задругой одерживает. Главное, что моряк сей отважен зело и приятности не лишен. А что честолюбив — так это даже хорошо. Командир без этого «порока» не командир».
В свою очередь, Поль Джонс был очарован приветливостью императрицы, ее рассудительностью и умом. А когда Екатерина II как бы между прочим сказала, что дело с присвоением ему адмиральского звания можно считать решенным — остались формальности, Поль Джонс бы покорен окончательно. То, чего не дали ему американский конгресс и французский король после всех его подвигов, в России он получил, даже не приступив к службе.
«Жаль только эскадры, которую вы заслуживаете, не могу сейчас предложить, — сказала Екатерина. — А вот подходящий для вас корабль в Балтийском флоте отыщем непременно».
«Если так дело пойдет дальше, то недалек тот день, когда и эскадра у меня будет,» — подумал обрадованный моряк, давно мечтавший не только об адмиральском звании, но и об эскадре.
Поль Джонс как в воду смотрел. Его мечта сбылась. И даже намного раньше, чем он предполагал. Правда, этому приятному событию предшествовали события не совсем приятные. Дело было так. Когда торговавшим в России английским купцам стало известно о назначении Поля Джонса, они были вне себя от негодования. Мало того, что этот разбойник и злейший враг его величества Георга III был обласкан русской императрицей, так он еще будет командовать на Балтийском море военным кораблем! Только этого им недоставало! В знак протеста англичане начали закрывать свои лавки и конторы в Петербурге, Архангельске, Ревеле и других городах России. Своих соотечественников поддержали служившие на Балтийском флоте английские офицеры. Все они демонстративно подали в отставку.
Переполох в стане англичан еще больше укрепил Екатерину II в мысли, что ее новый адмирал способен нагонять на врагов страх. «Пошлю-ка я его к Светлейшему, — решила императрица. — Пусть задаст там перцу туркам. И англичане малость успокоятся».
На юг Поль Джонс ехал с рекомендательным письмом самой императрицы Екатерины И. Советуя князю Потемкину использовать американского моряка в самых ответственных делах, она писала, что «сей человек весьма способен в неприятеле умножать страх и трепет». Через месяц новоиспеченный контр-адмирал русского флота прибыл в Херсон.
