Перу. Несколько версий «потопных» легенд имело хождение среди древних перуанцев. Этнографы рассказывали: «Когда комплекс Тиагуанако был открыт европейцами, местные жители могли поведать о его создателях лишь фантастические легенды. Одна из них гласила, что боги, разгневавшись на древних строителей, наслали чуму, голод и страшное землетрясение, которое погубило творцов Тиагуанако, а главный их город исчез в водах Титикака». Напомню, Титикака — самое большое в мире высокогорное соленое озеро. Буквально «титикака» означает «свинцовый холм», причем вторая половина названия перуанского озера — «кака» (холм) восходит к той же палестинской Огигии и имеет очевидные соответствия в языках Старого Света.
В одной из последующих глав у нас будет возможность поговорить подробнее о происхождении перуанских мифов о потопе и даже точно сказать, какой из попавших в Новый Свет индоевропейских народов дал название озеру Титикака. Сейчас же отметим главное: в перуанской версии мифа рефаимский титул «огиг» прилагался не к собственно водоему, как это встречалось нам ранее, а к местному «арарату». Титикакой (свинцовым холмом) назывался, собственно, холмистый остров посреди озера, на котором спаслись родоначальники перуанцев и от которого озеро получило свое название. И данное обстоятельство следует признать весьма характерным, потому что повторяется в других мифологиях. Прежде мы уже отмечали приложение титула «ог» (гора Огий) к обращенному в гору Атланту. Теперь же, начиная с перуанского «кака», приведем примеры использования этого титула с удвоением и при наречении местных «араратов».
Эквадор. Название «арарата» в мифологии индейцев капьяри, живущих в Эквадоре, представляет собой нечто среднее между колумбийским «игуаке» и перуанским «кака» и звучит оно как «Гуака-иньян». Индейцы капьяри очень почитают гору Гуака-иньян и рассказывают, что некогда разлился великий потоп, «от котог рого два брата спаслись, взобравшись на очень высокую гору Гуака-иньян. Когда поднялась вода, то вместе с ней поднялась и гора, так что потоп ни разу не достал вершины, на которой находились братья». Думаю, тут излишне говорить, что от обоих братьев произошли потом индейцы капьяри.
Таймыр. До смешного похож на эквадорский, рассказываемый на другом конце света таймырский вариант мифа о потопе. Достаточно сказать, что «арарат» звался в Эквадоре «Гуака», а на Таймыре — «Койка». Рассказывался же таймырский вариант следующим образом: «Сперва эта земля сплошь водой была покрыта. Потом вода немного спала, из нее стала торчать вершина шайтанского хребта Койка-моу. На это место откуда-то два человека упали. Смотрят кругом: везде только одна вода. Один из людей говорит: «Родим людей здесь» и т. д. и т. п.
Скандинавия. Еще один случай приложения палестинского титула «огиг» следует рассмотреть особо. Речь пойдет о таких версиях мифа, где он прилагается не к «арарату», а в полном соответствии с палестинской традицией к популярному во многих мифологиях образу мирового древа. Сам по себе образ такого древа в отдельных мифологиях мог напрямую и не связываться с «потопной» темой, но, безусловно, некогда принадлежал к ней. Существует множество версий мифа о потопе, где мировое древо заменяет собой «арарат»; например, герой залезает на древо и там спасается от катастрофы. Есть даже варианты, в которых образы «арарата» и мирового древа пристроены один к другому, например, герой взбирается от потопа на гору, а на горе растет дерево, в чьей кроне он находит окончательное убежище от бедствия.
Поэтому, зная, что именно под сенью Мамбрийского дуба Огига отдыхали ангелы, прежде чем отправиться на разгром Содома и Гоморры (т. е. дуб Огиг входил в образную структуру палестинской версии мифа о потопе), очевидно, есть смысл проверить, нет ли его дубликатов в мифологии других регионов.
Обратившись к скандинавской мифологии, не станем утверждать, что рефаимский титул «огиг» прямо назван в «потопной» мифологии скандинавов. Его там нет. Хотя сам он был известен скандинавам в качестве одного из имен верховного божества Одина-Игг. Причастность Одина к потопу сомнений не вызывает, именно он с двумя братьями («сыновья Бора») были главными виновниками бедствия: «Сыновья Бора убили великана Имира, а когда он пал мертвым, вытекло из его ран столько крови, что в ней утонули все великаны. Лишь один укрылся со своей семьей».
Таким образом, Один-Игг имеет полное право стоять в одном ряду с греческим Огигом, лидийским Гигом и им подобными. Но этого мало. Данные скандинавской мифологии позволяют подтвердить правоту палестинской традиции, именно за Мамбрийским дубом, а не за потопным героем закрепившей титул «огиг». Подтверждает эту правоту наличие у скандинавов дубликата Мамбрийского дуба Огига — мирового древа ясеня Иггдрасиля.
