Перед вами восьмая книга из поистине народного сериала "ЧЕРНЫЙ ВОРОН", полюбившегося миллионам читателей и телезрителей.Темные силы подарили Татьяне Захаржевской-Морвен отсрочку на год, но не стоит верить на слово злым духам. Иначе как объяснить то, что неприступная леди Морвен влюбилась в собственного палача? Женщина, держащая в своих руках полмира, влюбилась в агента ФБР, сумевшего разгадать ее тайну. Ослепленная страстью Татьяна забыла, что тому, кто правит миром, опасно витать в облаках: Королеве тайного Ордена всегда нужно помнить о гильотине…Международная аферистка Нюта Захаржевская угодила в ловушку. Запутавшись в мастерски расставленных сетях, она и сама не заметила, как начала плясать под чужую дудку. И только сейчас девушка поняла, как сильно ей нужна поддержка ее дорогой мамы Тани…
“Яко по суху пешешествовав Израиль, по бездне стопами, гонителя фараона видя потопляема, Богу победную песнь поим, вопияще”.
Ричард Чивер терпеть не мог жары.
Сказывались уже и годы, и избыточный вес, и гипертония.
А эти шишки из клуба иллюминатов, как назло, все время устраивали явки в самых жарких местах Америки-то в Далласе, штат Техас, то в Лос-Анджелесе, а теперь — во Флориде…
Вот выйдет он — Ричард Чивер — на пенсию, обязательно уедет на самый край Западного побережья, еще севернее Сиэтла, купит ранчо, что-нибудь около миллиона долларов… Сосны, уходящая в озеро песчаная коса, свой катер возле пирса. Обильная рыбалка, оленья охота.
И прохлада…
А пока… а пока приходится подстраиваться под этих нефтяных шишек, под Петти, под Хаммонда, под Макмиллана… А у них так уж исстари повелось, что их все время так и тянет поближе к югу. Хорошо хоть не в Саудовской Аравии явку устроили!
Ладно!
Не долго осталось мучиться.
Годик с половинкой, а там и пенсия.
А пока каждое перебегание из одного оборудованного кондиционерами пространства в другое с постоянным риском подхватить простуду или того хлеще — двухстороннюю пневмонию на старости лет, страшно донимало Ричарда Чивера, портя ему хорошее настроение.
Хорошее настроение вообще-то было с утра.
Биржевые индексы демонстрировали подъем, и брокер, которому Ричард доверял поиграть с некоторым жирком его, Ричарда, сбережений, позвонил сегодня утром и сказал, что купленные на позавчерашнем падении акции российского “ЛУКойла” сегодня поднялись на десять пунктов. И это значило, что всего за два дня Ричард заработал около тридцати тысяч долларов.
Приняли не сразу. Шишки, проявляя свое обычное высокомерие, заставили его ждать.
Правда, недолго, но заставили все же. Показали ему еще раз, напомнили, что он всего лишь слуга. Высокопоставленный, высокооплачиваемый, но слуга, а не равный им член клуба.
Петти, Хаммонд и Макмиллан поприветствовали его, не поднимаясь с мест. Легкими кивками.
Дождавшись, когда адвокаты Хаммонда — Сэмюэль Льюис и Ребекка Майер — выйдут из помещения, Петти выдержал минутную паузу и, кивнув Ричарду, позволил ему говорить.
— Господа, — слегка откашлявшись, начал Чивер, — я привез материалы по интересующему вас предмету. Нам не представилось возможным установить видеоконтроль, но и аудиозапись, которую сделали ведущие наблюдение агенты, представляет несомненный интерес и говорит о больших изменениях в образе жизни нашего объекта.
— Позвольте нам самим делать выводы о том, насколько сильные изменения произошли в жизни объекта, ваше дело изложить факты, и не более того, — сухо заметил Макмиллан.
— Да, сэр, — по-военному ответил Ричард Чивер.
— Тогда не будем тянуть время и давайте послушаем запись, — предложил Петти.
— О-кей, — кивнул Макмиллан, — включайте, Чивер, мы ждем.
Ричард достал из внутреннего кармана летнего холщового пиджака маленький цифровой диктофончик и, поставив его на середину стола, нажал кнопку воспроизведения…
Три минуты все сидели словно зачарованные.
И выражение на лицах у взрослых дяденек, самому молодому из которых было уже за пятьдесят, было словно у тех мальчишек, когда на переменке в туалете они, вырывая друг у дружки из рук мятый глянец журнала, пытались получше разглядеть манящие и распаляющие воображение непристойности…
— Да он же ее трахает, как слон слониху, — первым не выдержал и нарушил молчание Джейкоб Цорес.
— Да не как слон слониху, а, пожалуй, как конь кобылицу, — со своей обычной усмешкой уточнил Макмиллан.
— И вы послушайте, господа, вы обратите внимание — наша вдова-то как хороша, вся в трауре и орет: “За…би меня, за…би меня в доску, в доску за…би меня”, — хохотнул Петти-младший.
— Вот, перекрутите назад, мне особенно здесь понравилось, как наша пафосная Бетриббс Тиранозаврша этому кобельку здесь советы дает, куда и как в нее засовывать, — перебивал товарищей Джейкоб Цорес…
— Хорошенькую запись вы нам привезли, — констатировал Макмиллан, усмехаясь, — молодчина, Чивер, не зря свой хлеб едите, и много у вас еще такой порнухи?
— Трое суток непрерывных охов и вздохов, хлюпаний и прочих неприличных звуков, господа, — ответил Чивер, явно удовлетворенный тем фурором, какой произвели на общество его записи.
— Трое?! Трое суток они трахались?! — ахнул Петти. — Это уже чересчур, господа!
— В том-то и дело, в том-то и опасность, — добавил Чивер, — по данным нашего наружного наблюдения, госпожа Морвен каждую неделю вылетает своим самолетом из Лондона в Кливленд, где потом двое суток практически не вылезает из постели с этим человеком…
— Вы его пробили по своим линиям? — поинтересовался Макмиллан.
