«Я с полштофа и пьяным не бываю, ибо росту изрядного и привык к тому. Да и девка с поварихой мои слова подтвердить могут.
В полночь зашел на кухни в одной рубахе управитель. Тот самый, что помер от удара ножом. Сказывали разбойники постарались и упокоили сердешного.
На вид он был живой. Токмо рубаха его в крови была.
Подошел к нам. Мы стояли чуть живы со страха. Просил поесть. Я указал ему на стол. Стряпуха наша совсем голоса лишилась и мычала токмо. А упокойник поел да был таков. На мороз пошел в одной рубахе. И босой он был…»
(Документ приведен мною в точности. Скопировано слово в слово как в том документе, что нашел я в архиве господина Волкова.)
— Надобно в Архангельское Волкова послать! — сказал Дурново. — Пусть разбирается.
— Так только оттуда вернулся.
— Пусть снова едет. Сие его дела касаемо!
— Так и сделаем.
Но вместо Волкова в кабинет вошел коллежский асессор Тарле.
— Звали, господин статский советник?
— Иван Карлович? Я знал надворного советника Волкова.
— Он отбыл по срочному делу в свое имение.
— Что значит, отбыл? — возмутился Зотов. — Как так отбыл? Отчего в имение?
— Дело отлагательств не терпящее, господин Зотов! — отчеканил Тарле. — Меня господин Волков об этом уведомил запиской. Там так и сказано.
— А у нас здесь что? — вскричал начальник канцелярии. — К нам привезли новости из Архангельского! Вот!
Зотов протянул Тарле листы.
Тот принял их.
— Читай! — приказал начальник канцелярии.
Иван Карлович прочитал. Затем вернул листы начальнику канцелярии.
Зотов спросил:
— Что скажешь на сие, сударь?
— А что сказать? Разобраться надобно!
— Вот потому Волоков мне и надобен!
— Но он по делу в имение отбыл. Степан Андреевич желает сие дело быстрее до конца довести.
— И с чего он к себе в имение укатил? Так дело не решится! — кричал Зотов. — Он в имениях будет отдохновения искать. А я здесь отдуваться пред начальством. А коли сие до матушки-государыни дойдет?
— Но не на Москве произошло это, господин статский советник! — сказал Тарле. — Да и, может, врут холопы! Сам капитан-исправник мертвяка ожившего не видел. А слуги, что видели, вино пили. Стоит ли верить сему?
— А сие как повернуть! — сказал Зотов. — Матушка-государыня зело слухи разные любит. Как ей про сие наболтают? А из Архангельского молва сюда быстро добежит.
— Господин статский советник, в деревнях еще не то болтают. В какую деревеньку не загляни, у них есть своя страшная история.
— Может и так, господин коллежский асессор, — согласился Зотов. — Но отголосков те сказки на Москве не имеют. А дело Кантемиров отзовется громко. И коли матушке его правильно преподнести, то шуму много будет.
— Да кто преподнесет его? — спросил Иван Карлович.
— Найдутся «добрые люди». В том не сомневайся, сударь…
Волков и де Генин были в родовом имении жены надворного советника к вечеру. Они домчались в санях запряженных тройкой вороных. Кучер оказался ловкий и сделал все даже быстрее, чем ожидали. Лихой мужик ловко орудовал хлыстом и свистел так, что разбойники предпочитали убраться с пути.
Барский дом был выстроен из дерева в русском стиле. Здесь потрудились местные плотники, которые умели ставить хоромы быстро. Их тому научила жизнь, ибо пожары на Москве были частыми, и потому приходилось все восстанавливать в короткие сроки.
Строил дом еще дед Елизаветы Романовны и при её отце были сделаны лишь пристройки в виде башен по углам. Ничего особенного в усадьбе не было, и она отличалась от домов богатых крестьян только большими размерами да стеклами в окнах.
Зато место было живописное и летом здесь было красиво. Сад занимал большую часть имения и спускался к пруду. Здесь в жаркие дни лета господа катались на лодке среди кувшинок.
Волков в пути рассказал про это доктору.
— Имение показалось мне раем, Карл Карлович. В тот день, когда я впервые посетил его. Ведь мое родовое поместье утрачено еще при отце. Мне не досталось ничего, кроме долгов.
— Удачная женитьба, Степан Андреевич.
— Да. Редкое сочетание, Карл Карлович. Я влюбился в женщину и в её имение. Кому так еще повезло?
Сани въехали в ворота.
Степан спрыгнул на снег.
— Али не признал своего барина Петруха? — со смехом спросил он заспанного привратника.
— Никак Степан Андреевич? Батюшка! Дак не ждали тебя.
