Наступило утро следующего дня, затем полдень. Во дворце началось движение, засуетились слуги, едва оправившиеся после свадебного пира. Гости царя – греки и македоняне давно разошлись по своим домам, но были такие, кто с ночи остался во дворце. В правилах македонских царей предоставлять ночлег и приют, стол и кров близким товарищам, гетайрам, как знак проявления искренней дружбы. Только Аристогитон, начальник охраны, да Антипатр с домоправителем Хейрисофосом не спали вообще, в беспокойстве и хлопотах провели несколько предутренних часов.
Из супружеской опочивальни не доносилось ни звука – новобрачные спали, и никто не осмеливался тревожить их.
Филипп открыл глаза и первое, что увидел напротив – глаза цвета изумрудного камня. Миртала наблюдала за мужем, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из прошедшей ночи. Она чувствовала, что с ней что-то произошло, это было внутри неё, но что именно – пока не осознавала, не могла понять. И главное, переступили ли они через ту самую грань, благодаря чему их можно теперь считать супругами?
Обнаружив, что Филипп проснулся, Миртала не отвела взгляда, продолжала рассматривать глубокую морщинку на переносице. Теперь она не сомневается, что он молод и красив, а морщинка лишь подчёркивала его мужественный облик. Если бы Мирталу сейчас спросили, как должен выглядеть бог, она бы показала на Филиппа.
А Филипп смотрел на Мирталу, ещё не осознавая, где он и с кем, так трудно он возвращался из неспокойного сна в явь. Болела голова, все члены тела не успели прийти в себя. Он постарался прогнать неприятные ощущения, и это удалось ему, но с усилием. Молодость брала своё, и постепенно тело наливалось силой, мысли обретали нужное направление. Филипп смотрел на супругу, посланную ему богами, которая должна родить ему наследника. Смотрел и наслаждался необыкновенной свежестью её солнечных волос, глубиной удивительных глаз, понимая, что эти его восприятия ему небезразличны. Наконец он осознал, что это прекрасное тело принадлежит ему. Всецело… Сегодня она совсем не похожа на ту невесту, напряжённую и недоступную, с кем сидел он на своей свадьбе. Да она хороша собой!
Филипп коснулся ладонью лица девушки, нежно погладил. Рука прошлась по гибкой шее, коснулась груди, податливого живота с вершинкой, где разместился обаятельный пупок. Под ним луг с шелковой травкой, на котором ещё не пасся ни один бычок… Он забрал руку Мирталы в свою – пальцы показались ему ласковыми веточками ивы… Их губы соприкоснулись… Обнял её всю, прижался напряжённым, как боевой лук, телом… Она затрепетала, словно бабочка в тенетах паука…
Филипп зарывался лицом в копну обжигающих волос, целовал мягкие податливые губы, шею и маленькие уши и говорил, говорил, говорил какие-то слова, доступные мужчинам в подобные мгновения…
Как обезумивший от весеннего гона олень, настигший наконец возлюбленную, Филипп с безудержной страстью обрушился на простёртое перед ним безвольное тело…
Миртала не понимала, что происходит с ней. Не было ничего, похожего на мысли, – только первородное чувство. Поцелуи Филиппа пронизывали тело насквозь, точно укусы растревоженного шмеля, зарождая необычные ощущения, похожие на приятную, но боль… В нежной неистовости Филипп срывал губами бутоны набухших девичьих сосков, ловил прерывающееся дыхание, а она с каждым его движением таяла, словно сугроб от неожиданного дуновения тёплого ветерка, проваливаясь в Неизведанное… Губы к губам, тело к телу, страсть к страсти…
Мужчина и женщина слились в порыве, как две реки, соединившие наконец свои неистовые течения в совместном русле, и с того мгновения выбравшие одно и то же направление. Сердца их бились исступлённо, словно порывались покинуть свои возбуждённые страстью тела… И вдруг на исстрадавшуюся от жажды землю пролился благодатный дождь, щедрыми каплями оросивший девственное лоно…
День подходил к концу, а молодожёны не призывали слуг одеваться или подавать еду. Антипатр и Артемисия, и все, кто имел отношение к царской чете, восприняли это хорошим знаком – значит, Филипп и Миртала во власти Эрота и Афродиты!
Но к вечеру царское окружение начало проявлять беспокойство, к тому же изрядно проголодавшиеся вчерашние гости появились во дворце с желанием продолжить славное пиршество, поглядывая на заставленные яствами столы. К тому же все обсуждали неожиданное явление в это время года – глубокой ночью, казалось, прямо над дворцовой крышей ярко всполохнула молния, следом прогремели громовые раскаты. Чудо, да и только!
Послали Артемисию, чтобы ненароком хотя бы проведать молодых, узнать настроение супругов. Няня подошла к двери спальни, прислушалась, но ничего определённого не выяснила. Так ни с чем и отошла к гостям, объявить как есть на самом деле.
Через время её вновь подослали к спальне, но результат был тот же. Тогда гости решили сесть за столы без виновников торжества, но с надеждой, что они присоединятся позже.
