- Но во времена Абамелека это помещение выглядело еще более великолепно. Тогда вопреки поговорке все, что здесь блестит, было реальным золотом, - сообщил сопровождающий нас посольский чин, мучающийся дилеммой, перед кем положено больше вытягиваться в струнку - перед некогда всемогущим дядей Женей или перед непосредственным начальником Вовкой Евгеньичем, который сам вытягивается перед отцом.
- А теперь? - уточнил Вовка, поколупав золоченую стенку рукой.
- Теперь нет, - горестно вздохнул чин.
- И на том спасибо, - пробубнила я. - Золота только что в «Бульж аль Арабе» до отвала наелась.
- И как?
- Что «как» - золото? Как пыль во рту.
- Не золото, «Бульж аль Араб» как?
- Каскады драгоценностей и немножко стройматериалов, как сказал один отправленный нынче на нары олигарх. И «Бульж аль Араб» от его ареста стоит, не падает. Отечественных кадров для заселения его президентских и королевских номеров хватит, даже если всех олигархов пересажают. Президенты дотационных республик останутся.
- Кого имеешь в виду? - вскинул брови дядя Женя.
- Хана. В роял-сьюте квартирует.
- И этот сморчок там! Говорил шефу в девяносто третьем, нельзя этому... - последовавшее определение было в духе дяди Жени - не цитируемым, - национальную республику доверять. А шеф все твердил: «Не коммунист, и хрен с ним!» Вот тебе и хрен! И покруче хрена! Ладно, историей, и далекой, и близкой, мы насладились. И архитектурой насладились, и сплетнями посольскими. Можно и к делу переходить.
- К какому делу, дядь Жень?
- Ради которого ты в Риме осталась. Что-то ж тебе от меня нужно, раз задержалась. Прикидываю - что. И умозаключаю: информация об аресте Оленя. Спрашивать будешь, кто и за что?
- Буду.
- Вторая часть ответа проста - по совокупности. У любого, кто за эти годы хоть сук спилил и продал, можно найти, за что. А уж у олигархов у каждого наперечет свои скелеты в шкафу. Только достают их не у каждого. Чего усмехаешься?
- Прингеля почти слово в слово цитируете.
- Э-э, этот сам свой скелет сдал, на блюдечке принес и лапки вытянул. И что теперь делает?
- Сидит, засунув голову в песок.
- Хрен и с ним! Переходим к вопросу, почему теперь достали скелет именно из Оленева шкафа.
- Переходим.
- А чтобы не высовывался! И не думал, что умнее других!
- Каких других?
- Каких-каких! Сама не знаешь! Даром столько лет кремлевский паркет своим задом... - дядя Женя оглядел на моем теле то, что у любой другой женщины называлось бы «задом», - ...задиком протирала. Чего категорически нельзя делать в мире большой политики? Нельзя быть умнее Главного. Главные меняются и будут меняться, быть может! - на всякий случай добавил опытный царедворец. Разговор проходил на открытом воздухе в парке, но дядя Женя точно знал, что береженого бог бережет. - Быть или даже на минуту показаться умнее любого из Главных категорически вредно для здоровья. И красивше быть нельзя, и выше.
- А если кто ростом вышел, тогда что? Просить маму родить обратно?
- Диспозицию выбирать грамотно. Чтобы разница в росте в глаза не бросалась! И народу нельзя нравиться больше, чем Главный.
- Уж нашему-то народу олигарх никак не мог нравиться больше царя-батюшки. Народ у нас не тот.
- Тот не тот, а друг твой сердечный нравился. Последние опросы общественного мнения, которые в закрытых рассылках были, указывали на такой рост популярности Оленя, что еще пара-тройка месяцев, и многих мог затмить. А у нас, сама знаешь, на носу выборы.
- Не верю, чтобы этот рост популярности другими средствами не могли усмирить. Мало ли средств?! Гусинскому «Протокол №6» подобрали. У Березы ОРТ отобрали. И Оленю могли что попроще изобрести. Фильмец на всю страну показать про олигархов, пожирающих невинных младенцев. Чем не «Гомосексуалисты в поддержку Явлинского»?! Или тазобедренный сустав Примакова. Или «казалось бы, при чем здесь Лужков». И проигравший политический противник сам, безо всякого насилия, вливается в стройные ряды победителей, даже сопредседателем их партии становится.
- Скажешь, твой любезный одноклассничек влился бы в стройные ряды? Молчишь. Вот и я знаю, что не влился бы. И они знают, что не влился. Там, конечно, не Эйнштейны за кремлевским забором сидят, но кое-что просчитывать могут.
- Да уж, посчитали! Вычислили, что политэмигранта из него, как из Гуся и Березы, не сделать, вот и кинулись сажать. Равноудаленность олигархов и равенство всех перед законом в действии.
- Все равны, и еще парочка равнее. Так было, есть и будет. Тому, кто этого не знает, нечего политическую пулю расписывать. А с друга твоего станется, еще попрет на баррикады, в публичные политики заделаться вздумает.
- Какие публичные политики с его миллиардами! Народ у нас категорически богатых не любит! Лучше дурак и сволочь, но бедный, чем умный, относительно честный, но богатый.
