Лика сбежала, облегчать стало нечего. Подумала тогда, нырнуть в неостывшую Ликину койку. Самое время было пригреть и утешить брошенного мужа подруги на своей вполне подкорректированной груди. Уже и дорулила до старого их дома, и даже пред ясны очи зловредных Ликиных свекровей нарисовалась, и рот открыла спросить о Тимуре. Но вспомнила выловленное распухшее тело Владички. И, ничего не сказав, поцокала на своих каблучищах вниз. Еще лестница их идиотская от каждого шага гудела, как дешевый динамик у лабухов в плохом ресторане. Под аккомпанемент восклицаний и ругательств Ликиной старшей свекрови споткнулась о дебильный камень около ворот. Живут здесь триста лет, каменюку выкорчевать не могут! Чуть не растянулась - хороша была б в своем кожаном мини с разбитой коленкой, но только каблук сломала. Выматерилась, то ли на камень, то ли на старую перечницу Иду, то ли на свой страх, нарисовавший распухшее Владичкино тело с головой Тимура. И ушла, клятвенно пообещав никого больше под карликов тихий гнев не подставлять.
Анжелика-Лика-Лика! Когда злилась на подругу, всегда называла ее первым именем, которое та терпеть не могла. Чтобы довести и без того взрывную Лику до белого каления, ее просто надо было назвать Анжеликой. И дело в шляпе! В роддоме, родив первую девочку, которую хотела назвать Стелой, а карлик назвал Ануш, читала книжку про имя и судьбу. Зачем читала, непонятно, карлик все равно назвал детей по-своему. Но тогда запомнила, что от имени у человека много зависит. «Как вы яхту назовете, так она и поплывет», - пел в ее детстве капитан Врунгель в мультике.
Вот если Лика, хоть умри, не желает быть Анжеликой и если из вредности ее так мысленно называть, может, чем ей и навредишь. Или вредить Лике она не хочет? Эх, и сама не знает, чего она Лике хочет, а чего нет. Эта женская дружба, которую от зависти и ревности, что в английском одно слово, не отодрать!
Лика как-то так умненько-заумненько сказала: «Лучшая подруга - это самая диалектически сложная категория в жизни женщины». На то она и Лика, чтобы не только сиськами, но и умом выпендриваться. А ей самой и одних сисек хватает. И еще задницы вполне достойной. Карлику нравится. А ум у нее свой, не книжный, но очень даже подходящий для жизни ум. Слова «диалектическая категория» с бухты-барахты ее ум ей подсовывать не станет, но при случае для понта повторить к месту всегда сумеет.
Завидует она Лике? Завидует!
Хочет она, чтобы у Лики не все катило, не все получалось? Наверное, хочет.
Хочет она, чтобы у Лики было все плохо? Наверное, нет...
Хочет она, чтобы с Ликой что-то плохое случилось? Да ни за что на свете! Своими руками поубивает любого, кто Лику тронет!
Если с Ликой что-то случится, то куда ж она без Лики?! Они же с младшей группы детского садика, страшно вслух сказать, тридцать лет вместе! Лика как сестра, которой у нее никогда не было и всегда хотелось. Она без Лики, как без руки, без ноги, без сиськи своей, успешно насиликоненной. Она за Лику жизнь отдаст. Но сама ей жизнь и испортит. Иначе у самой жизни нет.
А с Ликиными пропавшими мужьями... Так она ж не хотела. Кто ж знал, что все так получится... Кто ж знал... Говорит же карлик, что мозги у нее от задницы на две фазы отстают. Две не две, но что было - то было, отстали мозги. Как всегда, сначала сделала, подумала потом. Когда увидела, что Ким улетает, сама всю историю с Тимуром затеяла, а расхлебывать снова карлику. То-то Ашотик нудеть будет...
Отыгравшая роль древнегреческого хора Каринэ кинулась на шею младшему сыну.
- Вай! Дгас эрал! <Сын вернулся! (арм.)> К матери своей вернулся!
- Это ваш муж-многоженец? - поинтересовался Шейх.
- Нет, - кокетливо открестилась Алина и указала на меня пальцем. - Это только ее муж.
- Бывший, - честно добавила я. Кокетничать с нашим Высочеством в мои планы не входило, но необъявленная соревновательность с моей последовательницей бодрила. Не уступать же пальму первенства Алине. Еще чего! Так и тонус можно потерять. Я и так за полгода вынужденного простоя изрядно его потеряла.
- Ничего не понял! - признался Шейх.
- И не поймешь, дорогое Высочество. Ты на каникулах, вот и расслабляйся.
Все, включая Шейха, суетились вокруг свекрови - редкостное умение заставить весь мир крутиться вокруг собственной персоны! А я поглядывала на второго «бывшего», которого пятилетку не видела. И понять своих ощущений не могла.
Изменился - не изменился? Рада я ему - не рада? Жив, и слава богу. А остальное?
Сердце не вырвалось из груди, не забилось в дикой лезгинке, как прежде, не поскакало вперед меня. И током меня не шибануло. Энергетическое поле Тима, попадая в которое, я раньше превращалась в другого человека - не могла жить, дышать, говорить, - теперь на меня не действовало.
