- Рублей. Несколько миллионов рублей. Ты забыла, что здесь хоть и гордая, но провинция. И у нас все по-прежнему считают в рублях.
- А Кима к твоим рытвинам каким ветром занесло?
- Это меня к нему занесло. Он же вечно что-то рыл в Танаисе. Я как историей проникся, так на Кима вышел. Он историей армянского поселения на Дону и занимался. Я ему оклад как председателю Общества армянской истории положил, секретаршу выделили, оргтехнику завез...
Бывший муж, неформал из неформалов, умудрявшийся даже в советские времена являться читать лекции в джинсах и свитере, в роли председателя чего бы то ни было с секретаршей и оргтехникой - хотела бы я на это посмотреть!
- И что?
- А ничего. Много интересного Ким открыл. Раскопал, что Ованес Лазарян, он же Иван Лазарев, тот, что алмаз «Орлов» достал, руку свою к нашему городу приложил.
- И при чем здесь дела столетней давности?
- Не сто, а двухсотпятидесятилетней...
- Пусть двухсот пятидесяти, - согласилась я. - Но при чем здесь древние армянские тайны и пропажа моих мужей, сразу обоих. Не золото же скифов Кимка для тебя раскопал!
- До скифов мы еще не дошли. У нас же обратный отсчет, ход времени от нашего века к прошлым. До скифов подождать придется. Пока мы только до 1750 года добрались. А там не история - экшн с фикшном, триллер с киллером! Одни тайны! Ваш двор как раз на месте первых поселений стоит, хотел его под музей забрать, всех из этой богадельни переселить. Мои ребята и квартиры всем жильцам подобрали. Киму отдельно, Каринэ с Идой отдельно. Им в Нахичеване, соседям подальше, но в весьма приличном районе. Но...
Ашотик уныло развел руками.
- Благая идея разбилась о скалу моей свекрови? - догадалась я.
- До твоей скалы и добраться не успел. Зинка, соседка ваша, такой вой подняла, тентек <Ненормальная (арм.).>! Никакого музея не захочешь. Ничего-ничего! Я теперь к бывшему дому армянского общества на Большой Садовой присматриваюсь...
- Где гостиница «Московская»?
- Он самый. Там же раньше армянского общества дом был. Вернуть хочу!
- Бог с ним, с музеем, и с Зинкой, и с раскопками. Мужья мои бывшие здесь при чем? А Тимур, тот вообще ничего не копал.
- Да-а, Тимка твой в последнее время сник. Я ему уже предлагал: давай, оштах <Друг (арм.).>, я тебе на телеканал забашляю сколько надо, только не кисни! Не помогло.
- И башли на канал не взял?
- С лицензией на вещание что-то не срослось.
- Ашотик. Ты же все знаешь. Кто? - спросила я напрямую, надеясь, что один из хозяев города мне сейчас просто расскажет кто, за что и куда дел моих мужей. И как их из этого «куда» достать.
- Никто. Здесь не мог никто. Не посмели бы. Все знают, что я с Кимом советуюсь!
- Тогда где они? Если в этом городе, где никто не рискнул бы на тебя нарваться, никто тронуть их не мог, получается, их выкрал кто-то извне? И вывез куда-то.
Ашотик покряхтел.
- Жена последняя Кима не нравится мне что-то. Маймуд <Обезьяна (арм.).>! Араба какого-то сюда привозила.
- Араба?
- Она как за Кимом замужем побыла, модной галеристкой себя возомнила. Все работы Кима и его собутыльников в Эмираты вывезла. Устроилась там в какой-то галерее подрабатывать. Ни хрена не заработала, зато какого-то араба подцепила и лапшой все уши ему завешала. Даже в Ростов притащила, работы покупать.
- Да-да. Каринэ говорила, что шейх какой-то к ним во двор приходил, диким виноградом восхищался. Но арабу мои мужья зачем?
- Не знаю. Но сучка эта с арабом своим обратно в Эмираты уехала.
- Замуж вышла?
- Замуж таких арабы не берут. Но чую, что-то в этой арабской истории нечисто. Нюх у меня на такие дела, поверь.
Это «поверь» с почти твердым «э» во втором слоге и без мягкого знака в конце Ашот произнес так, что внутри у меня что-то нехорошо сжалось и расжиматься не хотело. В нашем почти дружеском общении случались мгновения, когда я вспоминала, что муж подруги не просто балагур, весельчак и подкаблучник, а что в этом городе у него и иная, весьма серьезная репутация. Сейчас был один из таких моментов. Если Ашот говорит «повэр», приходится верить.
- Она и Киму мозги вкручивала, через наш факс письма присылала, Элька к вам домой их отвозила.
- А что за письма?
- Не мое дело. У Эльки спроси. Это она свой носик в чужие записки любит засунуть, цависимис <Моя болезнь (арм.).>!
Ничего от нее не скроешь! Может, эта бестия Кима в Эмираты звала.
- Слушай, я ведь эту мою последовательницу совсем не знаю, даже не видела ее ни разу. Что она собой представляет?
- Телка-метелка. Но с амбициями. Рыжая копна на мешке амбиций.
Рыжая копна... Что-то недавно мелькавшее. Какое-то незафиксированное ощущение. Рыжая копна на мешке амбиций. Ашот действительно стал философом.
***
- Чем сауну топить, во дворик бы вышла. Температура на улице примерно та же! - из кондиционированного пространства дома я втиснулась в сауну, где на верхней полке под аромат шалфея и эвкалипта млела раскрасневшаяся подруга. - Эль, а что в факсе было, который ты Киму отвозила?
- Я чужих записок не читаю, - пробормотала подруга. - Разве что в восьмом классе от твоих кавалеров...
- Верю в твою кристальную честность. Но в интересах следствия...
