И теперь, из окна автомобиля вглядываясь в жизнь города сквозь силуэты карабинеров, Иван жалел, что не было с ним фотокамеры и что миссия его торопила в банк. Как много восхитительных картинок, просившихся в кадр, оставалось безнадежно утраченными, отображаясь лишь на негативной пленке его памяти - закрыл глаза, вызвал нужную картинку, словно проявил кадр.
Вот играют нищие мальчишки. Босые, в рваных штанах и рубахах, прямо на холодной земле они отвешивают друг другу тяжелые щелчки, служащие расплатой за проигрыш. СимСим говорил, игра эта называется «морра». Мальчишки бросают свои камни-биты с такой неистовой решимостью, что кажется, на кону стоит их жизнь. Выросший в дворянском доме, Иван и представить себе не может, что было бы, окажись он на месте этих мальчишек на холодной земле, голодный и раздетый, с единственной ставкой в пугающей своей дикостью игре, проиграть в которую нельзя, невозможно.
Вот и очередные раскопки. В этом городе веками раскапывают его прошлое, словно и живет этот город лишь для того, чтобы через несколько столетий начали раскапывать и его нынешнюю жизнь. Плохо огороженные раскопки зияют провалами, свалившись в которые в темноте, и шею сломать можно.
Вот рабочие в размашистых итальянских рубахах и необычных полукруглых шляпах, шумно переговариваясь, тяжелыми каменными палицами утрамбовывают булыжники мостовой. Их бесконечный разговор похож на блистательно отрепетированный хор из новой оперы.
А вот... вот уже и банк.
***
Пока Иван, запечатлевая в собственной памяти не отснятые римские картинки, едет в банк, на «Вилле Абамелек» разговор, как и следовало ожидать, разделяется на дамский и мужской. Мария Павловна уводит дам показывать им устроенный здесь, на вилле, театр, а мужчины, расположившись в атласных креслах под гобеленом семнадцатого века, изображавшим коронацию императора Марка Аврелия, переходят к кофе и коньяку.
- Рим! Рим! Он совсем не тот, что в пору моего первого приезда, в семидесятые годы! - говорит хозяин. - Пока мы здесь в мужском обществе, без дам, могу признаться, что я для того и привез мальчика, чтобы дать ему то, что было запретно в пору моего отрочества.
- Да уж! - громогласно одобряет трагик Незванский. - Кто бы мне в юности подарил Рим со всеми его прелестями!
- А я бы и теперь от всех прелестей Вечного города не отказался, не то что в отрочестве, - откликается французский художник.
- Тогда, в 1873-м, был другой Рим. С ежевечерними променадами в Рипетте, с бесконечной сутолокой телег, создававшей рынок на площади Навона. После дождя рынок этот превращался в озеро, и торговцы вылавливали уплывающий товар и лошадей. Теперь такое кажется невозможным, но я все это видел.
- А торговцы углем, развозящие свой товар на гондолах! - не преминул предаться воспоминаниям итальянский министр.
- А белье, развешанное сушиться на портике Оттавии!
- А женщины! Вы вспомните тех женщин в бесконечных кринолинах! - У немецкого барона свои воспоминания о городе сорокалетней давности.
- Но были женщины и без кринолинов. И мы с вами их знаем, - хохотнул министр. И, пользуясь отсутствием госпожи министерши, пропел: - «La donna e' mobile, qual piuma al vento, muta d'argento e di pensiero...» <«Сердце красавицы склонно к измене...» (итал.)>.
- Да только никто не водил нас к ним столь щедро, как вы нынче отвели Ивана.
- Дар не был принят. Увидев раздевающуюся нану, мальчик просто сбежал, - улыбнулся Абамелек.
- Но хоть вы-то, надеюсь, остались?! - воскликнул трагик.
Появившийся в дверях мажордом внес какой-то пакет на серебряном подносе с монограммой и, поклонившись, вполголоса сказал что-то хозяину.
- Уже проявлены и напечатаны? - откликнулся Абамелек. - Очень хорошо. Иван сейчас вернется, и поглядим на его творчество. Учу мальчика фотографировать. Увлекательное это, надо сказать, занятие. И у Ивана есть определенные задатки.
- Вы пестуете мальчишку, как родного сына, - промолвил трагик.
- Он мне больше, чем сын, - отозвался хозяин.
***
Операция в банке прошла, как и виделось Ивану, солидно и торжественно. Вошел в кабинет управляющего синьора Точелли, которому уже позвонил СимСим, предъявил расписку, спустился следом за управляющим в тот самый подвал с причудливой сеткой решетки. Проследив, чтобы посторонние управляющий и охранник остались за решеткой, набрал сообщенный ему СимСимом код, извлек сейф, достал сафьяновую коробочку с камнем, тщательно закрыл сундучок и, вложив его в сейф, снова набрал код. Все, как и должно быть. Управляющий важно пожал ему руку, пригласив и далее пользоваться услугами только этого банка, и проводил до дверей...
