– Нет, что ты! Я за тебя любому глотку перережу! – после этих слов он схватил со стола небольшой перочинный нож и трясущейся рукой поднёс лезвие к своей шее. – А хочешь, я себе кровь пущу? Знаешь, я никогда тебе не говорил, но в душе преклоняюсь перед японскими самураями, которые способны сделать себе харакири.
И он неестественно громко засмеялся с нотками безумия, словно в этих словах было действительно что-то смешное.
– Вот так, раз и конец, отмучался, Аркадий Тверд! Всё равно мой личный гороскоп уже давно врёт. Никакой я не Змееносец, я…
И тут его глаза, блеснув белками, закатились вверх, тело разом напряглось, и, вытянувшись в струну, он рухнул плашмя на пол, мгновенно забившись в конвульсиях. Пена и слюни брызнули у него изо рта и потекли по щекам на пол.
Незнакомка мгновенно кинулась к нему и, схватив по дороге со стола алюминиевую чайную ложку, тут же её засунула ему между зубов. Придавливая коленом к полу грудную клетку, она руками пыталась удерживать его голову, которая с частотой барабанной дроби звучно билась об деревянный пол.
Спустя пару минут, как внезапно начался, так же внезапно приступ и прекратился: судороги больше не сотрясали его тело, мышцы расслабились, и мужчина сразу весь как-то обмяк. Прошло ещё немного времени, эпилептик приоткрыл глаза. Далёким затуманенным взглядом он с непониманием разглядывал склонившуюся над ним молодую женщину.
– А ты что здесь делаешь? И почему мы с тобой на полу? – были его первые слова.
– Кеша, ты опять перестал пить свои таблетки?.. И опять эти провалы в памяти…
– Прости, любимая, я всё исправлю, – нелепо прозвучал его ответ. – Ты ошибаешься, память меня больше не подводит, я всё хорошо помню. Как и раньше…
Но она его уже не слушала. Встав в полный рост, брюнетка направилась к столу и, взяв лежащую там видеокассету, засунула её в свой рюкзачок. После чего, перекинув через плечо сумку-бокс с видеокамерой, она пренебрежительным взглядом окинула лежащего на полу мужчину и зло прошипела:
– Смотри, Аркадий, ты мне обещал…
Негромкий зуммер телефонного аппарата ТА-57, получившего среди военных забавное прозвище Тапок, разбудил чуткий сон капитана Тверда. Аркадий мгновенно вскочил на ноги с невысокого топчана, сколоченного из ящиков от боеприпасов, и схватил чёрную запылённую пластмассовую трубку.
– Капитан Тверд слушает, – бодрым голосом произнёс он.
– Аркадий Иванович, вас вызывает к себе комполка.
– Есть, – чётко отрапортовал он.
Положив трубку, капитан оправил форму, застегнул верхнюю пуговицу хлоплочатобумажного солдатского кителя, правда, с офицерскими знаками различия и, надев на голову панаму-афганку, торопливо вышел из палатки.
Он нёс службу в составе Ограниченного контингента советских войск в Афганистане уже второй год, а потому все условности относительно правил ношения офицерской формы давно ушли на второй план. Здесь шла война, а значит, самым главным было выжить, не попавшись в оптический прицел снайпера. Именно поэтому он и носил солдатское обмундирование.
Зайдя в командирский модуль – сборно-щитовой домик, какими с недавних пор стали укомплектовывать советские гарнизоны, – Тверд прямо с порога отчеканил:
– Переводчик с персидского языка, капитан Тверд, прибыл по вашему приказанию! Разрешите войти, товарищ полковник?
На него взглянул лысоватый мужчина в «эксперименталке», как называли недавно поступившие в боевые подразделения новые образцы формы.
– Заходи, Аркадий, дело есть. Взгляни-ка, что это нам тут разведчики добыли? Может, что-то ценное?
Только теперь капитан увидел, что полковник Дорофеев в комнате не один. В углу на невысоком армейском табурете тихонько сидел старший лейтенант в горной «зелёнке» – маскировочном халате для горно-пустынной местности. На груди в цвет камуфляжа висел «лифчик» – самодельный разгрузочный жилет для боеприпасов и снаряжения, при этом ноги офицера были обуты в кроссовки «Кимры», что, собственно, было и не удивительно, поскольку лишь подобная обувь идеально подходила для разведки в горах.
Тверд знал этого человека: это был командир разведроты Метелин.
Тот, не говоря ни слова, чуть заметно кивнул вошедшему переводчику.
Аркадий подошёл к столу. Там в раскрытом виде лежала какая-то старинная книга в кожаном переплёте, с пожелтевшими и растрескавшимися от времени страницами. Он осторожно потрогал их кончиками пальцев, поскольку ему вначале показалось, что стоит только их перелистать, как они превратятся в пыль. Однако на ощупь страницы книги оказались на удивление прочны, выполнены они были определённо из какого-то плотного материала.
«Чем-то пропитанная кожа?» – предположил Тверд, однако гадать не стал, поскольку от него требовалось лишь одно – дать быстрый и чёткий ответ на заданный вопрос.
Он пролистал ещё пару страниц, однако ничего толком прочесть у него не получилось. Странная восточная вязь, чем-то очень схожая с персидской, чередовалась с символами совершенно незнакомого ему языка и рисунками созвездий.
