– Могут, – твёрдо ответил Вячеслав Валентинович. – Но столь категоричный ответ возможен только в том случае, если они действительно однояйцевые близнецы, потому как в случае с разнояйцевыми братом и сестрой они, скорее всего, будут иметь разный генетический код.
– А как это можно выяснить?
– Ну, для начала требуется хотя бы узнать, где проходили роды, затем поднять из архива обменную карту, изучить её, затем историю родов…
– Ой, как всё сложно!
– А ты как думаешь! Нет, хотя сейчас в крупных центрах, в Москве, например, уже вовсю делают генетическую экспертизу. Пожалуй, лишь она является стопроцентной гарантией результата.
– Ладно, Слав, спасибо за пояснения, буду думать… – тяжело вздохнула Киряк.
– А кого проверить-то надо? – поинтересовался доктор Сонин.
– Эксперта-криминалиста Галушку.
От подобного ответа брови Вячеслава Валентиновича непроизвольно поползли вверх.
– Кого-кого? Ты же с ним только что в командировку ездила! И что, он теперь у тебя подозреваемый? – было заметно, что в его глазах вновь появилось беспокойство. – Олесь, а ты хорошо себя чувствуешь? Не перетрудилась случайно?
– Слав, всё нормально, не волнуйся. Это я неудачно пошутила, у нас уже есть подозреваемый, на кого указывают многие улики.
– Хорошо, будем считать, что ты меня успокоила. А то я уже чёрт знает что подумал…
Киряк видела, что муж только сделал вид, что успокоился, а сам, нет-нет, а временами кидал на неё косые взгляды.
«Если спрашивать, так всё за раз», – поразмыслив, решилась она.
– Слав, раз уж ты подумал, что у меня «кукушка» поехала, то ответь мне тогда вот на какой вопрос, – она положила свою руку на тыл кисти мужа. – У тебя есть знакомые врачи в орловской психбольнице?
Услышав такое, доктор Сонин чуть не подавился чаем.
– Чего?!
– Да не мне, Слав, по работе, но так чтобы моё начальство об этом не узнало.
– Знаешь ли… – начал он, встав из-за стола. – Ты что, забыла своё обещание – никакой самодеятельности, а уж тем более без согласования с новым руководством. Я прекрасно помню, чем обычно заканчиваются твои подвиги!
Он в сильном волнении зашагал по кухне.
– Слав, не кипятись! Если поможешь, обещаю, что поеду туда только вместе с тобой! И исключительно в нерабочее время, – уточнила она.
Эти слова и тон, каким они были произнесены, немного успокоили взволнованного эскулапа. Он сел обратно за стол и, глядя жене в глаза, строгим голосом произнёс:
– Если договорюсь, то запомни: поедем исключительно вдвоём.
– Согласна.
Сонин обречённо встал из-за стола, сходил в спальню и принёс оттуда обтрёпанную по краям записную книжку. Полистав пожелтевшие странички, он отыскал нужный номер и сделал телефонный звонок.
– Колька Никифоров, мой старый институтский приятель, нас в гости приглашает. Завтра суббота, и у тебя, как я надеюсь, выходной. Всё верно? – и не дожидаясь ответа, продолжил: – Он сто лет уж работает в областной психбольнице, да и живет по соседству с ней, в посёлке Биофабрика. Ну так что, Киряк, поедешь завтра обратно в Орёл? Не надоело тебе колесить туда-сюда?
– Нет, дорогой, – Олеся Сергеевна обняла мужа и поцеловала в губы. – С тобой – никогда!
***
К часу следующего дня они уже были в гостях у доктора Никифорова. Тот проживал в небольшом частном домике на краю поселка, на территории которого и располагалась областное психиатрическое учреждение.
Не откладывая в долгий ящик, сразу же по приезду, Сонин обратился к другу со своей маленькой просьбой. Тот любезно согласился помочь, а поскольку он работал в этой больнице уж без малого двадцать лет, то многих постояльцев учреждения знал очень хорошо.
– И кто вас, Олеся Сергеевна, так сильно заинтересовал? – поинтересовался он.
– Кудряшова Любовь Николаевна, одна тысяча девятьсот сорок девятого года рождения, – бодро произнесла Киряк, которая к этому моменту уже выяснила кое-что про мать Галушки.
– Знаем-знаем такую, – махнул рукой Никифоров, – очень любопытная дама. Но гораздо интереснее история её болезни.
Киряк насторожилась, превратившись в один большой сгусток внимания.
