Товариществу «Живая вода» очень нужно проложить участок водовода через территорию женской школы, расположившейся в забытом Сварожичами местечке Тишь. Какая тогда будет экономия средств на материалах, на оплате рабочего времени, на стоимости дополнительных заклинаний, не позволяющих живой воде испаряться с поверхности водовода! Только надо добиться разрешения местной школоправительницы, матери Брониславы.
Уже четвертый день надзорный проектировщик Владимир Барбыш, отпрыск Ярославов, представитель товарищества «Живая вода» торчал в женской школе, расположенной в забытом Сварожичами местечке с романтичным названием Тишь. Нет, его вовсе не подобрали, беспамятного, на дороге сердобольные отроковицы-волшебницы. На должность школьного привратника или садовника он тоже не претендовал. Хоть и обладал кое-какой магической квалификацией, но ни охранных заклинаний накладывать не умел, ни биологическую силу растений не чувствовал. Потому и работал проектировщиком.
И сейчас в его задачу входило всего лишь добиться разрешения местной школоправительницы проложить участок водовода через территорию учебного заведения. Надо заметить, разрешение от вышестоящего руководства Колдовской Дружины было уже получено, но вот мать Бронислава уперлась. Видать, не зря такое имечко носила – обороняла интересы своей школы настойчиво…
Конечно, по пути сюда надзорный проектировщик догадывался, что препирательство с Брониславой – дело неблагодарное и хлопотное. Больше того, по-человечески Владимир Барбыш, отпрыск Ярославов, школоправительницу понимал: терпеть, пусть и недолго, пребывание некоторого количества строителей, молодых мужчин, в подобном месте было недопустимо. Ведь ясно дело, Велес их дери, будут красоваться да зубоскалить. Но экономия средств! Да на одних материалах! Не считая оплаты рабочего времени, которое потребуется на крюк … – ой, во сколько лишних верст! Да плюс стоимость наложения дополнительных заклинаний, не позволяющих живой воде испаряться с поверхности водовода … Нет, справившись со школоправительницей, можно сэкономить весьма и весьма изрядно…
В самом начале их встречи проектировщика ждал сюрприз: мать Бронислава оказалась женщиной приветливой и толковой, правда несколько упрямой. Однако уже на второй день вдруг выяснилось, что она – глупая упертая баба. Днем позже у школоправительницы неожиданно открылись дипломатические способности и недюжинный ум. На четвертый… На четвертый раунд переговоров, которые явно зашли в тупик, Барбыш явился хмурым и не выспавшимся, поскольку всю ночь терялся в догадках, что именно ему принесет день грядущий. И как спасителя, ждал приезда чародея Всеволода, нового опекуна школы, представителя главы Колдовской Дружины, а главное – непосредственного начальника матери Брониславы.
Пока же, глядя на суровое лицо школоправительницы, пытался понять, как в одном человеке может совмещаться казалось бы несовместимое. Угадать, сколько матери Брониславе лет, проектировщик отчаялся уже давно. Около сорока? Или, напротив, слегка за сорок? Хотя какая разница – переговоры от этого не продвинулись бы ни на вершок. С другой стороны, древней старухой она явно не была, отчего почти дюжинный человек Барбыш невольно видел перед собой женщину и ничего поделать с собой не мог. Довольно миловидную, со светлыми глазами. Строгими – вовремя опомнившийся проектировщик привычно уткнулся в затейливую схему водовода…
Мать Бронислава – в миру дюжинных людей Полина – пребывала в Тишской школе волшебниц с пятнадцати лет. Ни в детстве, ни в отрочестве признаков Таланта у нее не имелось. Это могли подтвердить и воспитавшие ее люди (Полина с детства была сиротой), и соседи, и многочисленные подружки. Но в пятнадцать…
Родные дети Артемия и Марфы и приемная дочь росли вместе, никогда ни в чем меж ними не делалось различий. До тех пор, пока однажды не обнаружилось, что старший сын Митрий и Полина вдруг перестали считать себя братом и сестрой. Эко, что удумали!..
В конце концов первенцу было под страхом родительского проклятья запрещено даже поднимать на нее глаза. Неблагодарной же воспитаннице срочно, не поскупившись на приданое, подыскали подходящего мужа. Однако Полина выбрала свою дорогу…
Впрочем, свою ли? Сколько бы ни изнуряла она себя изучением магических наук (сии упражнения, как известно всякому, очень хорошо способствуют отказу от плотской чувственности), как ни старалась, но изгнать из памяти Митю… Да и старалась ли? Того ли просила у Сварожичей? Пожалуй, она не могла понять и сама. Пойми возьми, коли одно желание идет от ума, а другое – от сердца? Тут лишь Сварожичам иведомо, какое из них принять, на которое откликнуться. А Митя… Полина помнила высокого еще не мужа, но уже и не отрока, чернявого и гибкого. Безусое, с ямками на щеках, смешливое лицо. Со светлыми глазами, по-девичьи красивыми губами… Все это виделось по отдельности, но воедино, хоть плачь, уже не складывалось, да и немудрено: небось почти тридцать лет прошло! За грехи али в награду – опять же то одним Сварожичам ведомо…
