— Устала, как собака. Вов, знаешь, я, наверное, слишком заучилась перед экзаменами или погрузилась в работу и совсем за слухами, гуляющими по лицею, не следила. Представляешь, девчонки чуть ли не поголовно считают, что я слишком задрала нос. Мол, зазналась, моделька, а оценки и медаль заработала одним местом. И съёмки — не съёмки, а работа эскортницей. И у тебя я не работаю, а срам лечу. В общем, если к тебе прибегут снимать сглазы — это не я, оно само у них повыскакивало. Хорошо, что ты не уехал, я бы там некоторых прямо на месте убила, кулаки до сих пор чешутся отрихтовать морды Паниной и Киве.
— Плюнь ты на них, Викуля. Они же на головы скорбные. Хочешь, я на них чесотку нашлю?
— Да плевать, мне с ними детей не крестить.
Дома на Вику набросилась Джу и чуть не задушила её в крепких объятиях. Кое-как отцепившись от старшей товарки и радостно поохав над медалью, Джу потащила Вику смотреть рекламные проспекты столичного агентства недвижимости. И ничего, что на ночь, всё равно спать пока никто не собирается.
О планах Вики поступать в МГУ в доме не знал только глухой и немой. Набранные за экзамены баллы вкупе с золотой медалью позволяли надеяться на бюджетное место. С общежитием брат и сестра решили не заморачиваться, присмотрев в прилегающем районе несколько подходящих квартир, осталось только осмотреть их на месте и перевести деньги в счёт оплаты понравившегося варианта, всё остальное подготовили Виктор Рихтер и специалисты агентства, обеспечив юридическую чистоту будущей сделки.
— Настя тоже в МГУ поступает, — так и не определившись с выбором жилья и закрыв браузер на компьютере, сказала Вика. — Я с ней позавчера по видеосвязи разговаривала. Родители хотели её в Англию законопатить, но там вылезли заморочки с Настиным отцом. Оказывается, по закону дети государственных чиновников и служащих, занимающих высокие должности, обязаны учиться в Империи, в противном случае чиновники снимаются с занимаемых должностей. Она ещё пока не определилась с факультетом, но я в любом случае присмотрю за ней, так что не переживай, старший большой брат.
Губ Владимира коснулась кривая ухмылка. Шпионский скандал четвертьвековой давности с вербовкой британской разведкой российских студиозусов, обучающихся в Кембридже, аукался до сих пор. Естественно, простые смертные Туманному Альбиону были неинтересны, да и не имели они ни связей, ни денег на обучение по ту сторону Канала. Другое дело — отпрыски голубых кровей и белых костей, по совместительству оказавшиеся детьми высокопоставленных чиновников… Насколько бы ни был рохлей отец нынешнего монарха, даже он предпочитал бороться с угрозами кардинальными методами, не мытьём, так катаньем продавив в думе закон, согласно которому дети высокопоставленных чиновников обязаны обучаться в Империи. Другое дело, что за давностью лет гербовая бумажка с подписью прошлого императора, почившего в бозе, давно поросла мхом и покрылась плесенью, но Огнёв прекрасно знал человека, посмевшего сдуть пыль и грязь с бумаг, позабытых за давностью лет. Как известно, суровость российских законов зачастую уравновешивается необязательностью их исполнения, но в данном случае коса нашла на камень, столкнувшись с принципиальными позициями здравствующих монарха и канцлера, которого некоторые недалёкие умы считали компромиссной фигурой, одинаково зависимой от императора и Думы. В свете растущей мировой напряжённости закон вновь обретал актуальность. К тому же ныне правящий император под сурдинку извлечённых из подполья бумаг сумел «подвинуть» многих политических оппонентов, чьи отпрыски уехали набираться мудрости за пределами Родины. Закон суров, но таков закон. Как выяснили «подвинутые» на собственных шкурах, незнание не освобождает от ответственности. Учиться дома ныне становилось модно и патриотично.
— Какой хороший закон! — оскалился Владимир.