— Тут уже пусто, будто не жил никто, странно так, и ужасно пахнет старушечьей затхлостью, а не твоим парфюмом, — пожаловалась девочка, присаживаясь в старое, просиженное кресло.
Владимир индифферентно пожал плечами, опускаясь на пуфик напротив сестры.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал!
— А твоя мать с сестрой, напротив, не хотят, чтобы я оставался, — с горечью ответил Владимир младшей егозе. — Папаше глубоко по барабану, Викуля. Век бы ему меня не видеть, особенно после того, как я уронил его репутацию. Зачем, спрашивается, в своё время отсудил у мамани? Оставил бы с ней и не мучился. Алименты? Ха! Хотя той тоже плевать, нашла нового «папика» и сын побоку, даже проще — просто разведёнка после неудачного замужества, а не разведёнка с «прицепом». За семнадцать лет не навестила ни разу, хоть бы через дыру в заборе лицея одним глазом посмотрела, как её сын растёт.
— Старшая на календаре дни до твоего дня рождения зачёркивает, чтобы не пропустить знаменательную дату. Ой, прости! — подхватилась Вика, покраснев щеками.
Сколько Владимир себя помнил, она наедине с ним никогда не называла сестру по имени. «Старшая», «сеструха», «шкура» и «шмара» нередко перемешивались с иными кличками и прозвищами и никогда с Никой. Между сёстрами неоднократно челноком из ткацкого станка пробежала кошка со льва размером и мира не предвиделось даже в перспективе, настолько у Вики с Никой разнились характеры и были испорчены отношения.
Папина и мамина услада лицом и фигурой повторяла мачеху в юности. Сходство было настолько высоким, что семейные оппозиционеры в лице старшего брата и младшей сестры задавались вопросом о подработке некоторых особ в центре клонирования или копирования, что, в принципе, одно и то же. Характером рыжеволосая голубоглазая красавица с модельной внешностью и фигурой также пошла в мать, а там делили пальму первенства прокачанные стервозность с меркантильностью.
— Ты куда намылился? — спросила Вика, перестав сверлить брата взглядом.
— В Н-ский филиал Московского универа, — нехотя ответил Владимир, не желая разрывать последнюю связь с семьёй.
— В «Реальный», значит, а Тагил, Екатеринослав, Питер или Москву не рассматриваешь? — продолжала допытываться сестра.
— Москву и Питер я не потяну по деньгам, отец до нуля урезал финансирование. При том конкурсе, что есть, чтобы удержаться и не вылететь, там надо реально учиться и зубами держаться за бюджетное место, а не совмещать работу с учёбой. Тагил и Екатеринослав хороши, но далеки, к тому же копии моих документов странным образом потерялись по дороге, а цифровые аттестаты университеты не устраивают.
— Как потерялись? — удивилась сестра.
— Напрочь! — усмехнулся Владимир.
— Пон-я-я-ятно, — оскалилась мелкая язва, близко к сердцу приняв свалившиеся на брата проблемы, — мать постаралась, как пить дать. И не смей её оправдывать, я знаю, что это она, хотя доказательств у нас нет, зато есть тётка, работающая на губернской почте. Клавдия Михайловна запросто могла отследить письма.
— Ладно, Шерлок Холмс в юбке, не переживай. Не пропаду. Я уже прошерстил Н-ские сайты и подобрал себе несколько неплохих вариантов с работой. Общагу от универа там дают, так что крыша над головой у меня будет.
— Общагу? — вздёрнула бровки Вика.
— Комнату в кампусе, не придирайся к словам. Кстати, в Москве и Питере с кампусами и общежитиями намного хуже, чем в Н-ске, Нижнем и Екатеринославе, да даже в Краснодаре. Это тебе заметка на будущее.
— Думаешь, мама законопатит меня куда подальше?
— А ты как думаешь? — саркастически усмехнулся Владимир.
— Законопатит, — тяжело вздохнув, поникла головой мелкая егоза, — я-ж не эта шмара, елейно в рот маме и папе не заглядываю и глазки не строю.
— Ладно, мелкая, иди ко мне, обниму тебя на дорожку, — Вова присел перед сестрой.
— Как на дорожку⁈ — вытаращилась Вика. — Ты же завтра уезжать собирался!
— Ночью поездом уеду, — пришлось пояснять внезапный экспромт будущему студиозусу. — Я закрыл и обналичил все страховки и от отцовского имени выгреб деньги из Фонда социального страхования. Вряд ли меня после этого погладят по голове, папик точно будет в ярости, а в Н-ске я их положу обратно, но уже сам и без боязни, что кто-то запустит в них волосатую лапу. Вот я и подумал, что не стоит дожидаться утра, а уйти сейчас на собственных условиях.
— Пиши! — крепко обхватив его за шею, Вика всем телом повисла на старшем брате.
— Обязательно.
НИИ1 — научно-исследовательский институт;
СИБ2 — Служба Имперской безопасности;
Ребу3 (др. египетский) — ливиец (древние народы, разговаривавшие на берберо-ливийских языках, предки европеоидного населения Северной Африки, современных берберов);
Чихну4 (др. египетский) — светловолосые (блондины) или светло-рыжие племена ливийцев;
Чимх5 — (др. египетский) смуглокожие темноволосые (брюнеты) племена ливийцев.
«Чихну» и «чимх» или темеху и техену — кочевые племена ливийцев, жившие и кочевавшие к западу от Нила и границ древнего Египта (Такем — чёрная земля).
Либу6 (др. египетский) — одно из наименований племён ливийцев.