- Когда я был молод и горяч, то не раз ходил по Студёному морю с ярлами в земли саксов и франков. Ворочал весло на драккаре. Не один раз смешивал кровь с великими воями, давая над огнём братскую роту14. Для чего я клялся? Разве для того, чтобы выродившиеся дети кровных братьев, презрев клятвы, польстившись серебром и шкурками, пришли в мой дом с огнём и мечом? Глядите, они тоже предали веру отцов и дедов, - длинный палец волхва указал на крестик на шее одного из нурманских наёмников, долгое время охранявшего важного вельможу в Царьграде и принявшего там таинство крещение. – Что ж, вы грозили мне карами и лютой смертью, но я не стану отвечать вам взаимностью. Один ярл был ко мне настолько добр, что научил, как превращать людей в орлов15. Вы утопили мой дом в крови и опоганили святое место, поэтому меньшего недостойны.
Поносившие волхва на чём свет стоит, четверо нурманнов резко поперхнулись языками, осознав для чего и для кого приготовлены козлы с кожаными ремнями наперекрёст.
- Нет, нет, мой отец заплатит виру! – сделавшись белее снега, закричал молодой, безусый нурман, мгновенно схлопотав в лицо тупым концом тяжёлой рогатины.
Перед казнью всем заморским северянам отрубили большие пальцы на руках, дабы в Вальхалле они не могли пить пиво и держать оружие.
Взятых в полон дружинников князя, в отличие от нурманнов, заперли в бане, обложив её хворостом.
- Огонь очищает, - изрёк Ведагор, бросая факел на политую дёгтем вязанку.
- Оставил меня напоследок? – каркнул Гюря в спину волхва.
- Твоя правда, - повернувшись, волхв присел на корточки перед пленником. – Напоследок. Не бойся, ты будешь жить и даже пальцев, носа или языка не лишишься, никто о твоё дерьмо мараться не станет, но ты сам проклянешь себя и сам пожелаешь сдохнуть, когда потеряешь самое дорогое и твой новый бог тебе не поможет. Никто не любит клятвопреступников и предателей. Боги тем более… Дайте ему коня и припас на два дня. Пусть расскажет воеводе и сыну князя, что путь в лес им и дружине отныне заказан. Пусть сами считают, во что им обошлось полюдье и желание хапнуть две шкуры с одного волка.
Домой Гюря вернулся в начале травня, когда холопы, взятые им летось16 в землях вятичей, распахали поля и посеяли жито, но радостной встречи не получилось. Никто не вышел встречать хозяина на порог дома. Жена не бросилась снимать сапоги с ног уставшего мужа. В имении царило запустение, а дом пропах ладаном и болезнью. Волочок бил в набат. В маленькой деревянной церквушке, поставленной самим Великим Князем, беспрестанно молились, прося бога отвернуть от городка лихоманку и моровое поветрие.
- Крепись, боярин, - ключник Остросмысл, перехватил Гюрю в сенях.
- Где Всемила, говори! – сгрёб ключника за ворот Гюря. – Что с Богданом?!
- Отходят они. Хозяйка всё тебя ждала… Как Раду схоронили, она уж и не вставала.
- Как схоронили?! – обомлел Гюря, не желая принимать смерть любимого «колокольчика» и что у него больше нет дочери.
- Седмицу назад отпели, - по-мертвецки, бездушно ответил Остросмысл, сам недавно похоронивший сына, отдавшего богу душу.
До женской половины тиун не добежал, столкнувшись в переходе с греком Аристархом.
- А-а-а! – раненым волком завыл Гюря, осознав всю глубину слов волхва, сказанных им вместо напутствия.
- Крепись, сын мой, они отныне в лучшем мире, - безудержно коверкая русские слова, изрёк горбоносый худосочный грек, сосланный в варварскую глухомань за какой-то грех или прелюбодеяние. – Всё по воле Господа Бога…
- По воле, говоришь?! – грек отшатнулся от безумного взгляда грязного чернобородого варвара, но рука с длинным ножом оказалась быстрее. Булатное лезвие пробило одежды и живот, впившись в тёплое нутро и печень.
- По воле, говоришь?! – опрокидывая лампады с маслом, орал Гюря, глядя на быстро разгорающееся пламя.
- Вон, все вон! – приказал он прислуге и холопам, собравшимся во дворе, выскочив на крыльцо дома, из-под венцов которого начал пробиваться густой белый дым.
Уже запираясь в женской горнице с покойными женой и сыном, убитый горем Гюря резко встрепенулся. Ему ведь не поблазнилось, когда он гнал слуг вон - в створе распахнутых настежь ворот стоял Ведагор, опирающийся на посох, кованным навершием которого когда-то был сломан нос хозяина поместья.
- Огонь очищает, - казалось, произнёс синеокий волхв, глядя прямо в глаза Гюри.
- А-а-а! – ринулся наружу тиун, но ревущее пламя, ворвавшееся в открытую дверь, отбросило его обратно.
1Тиун – княжеский управляющий (чиновник);
2Гавран – ворон;
3Княжий отрок – младший дружинник личной дружины князя, что не мешает дружиннику быть управляющим;
4Полюдье – сбор дани, оброков. Полюдье обычно проводилось зимой;
5Ланиты – щёки;
6Шкурка с дыма – дань с одного дома в виде шкурки ценного пушного зверя;
7Монета с рала – дань в виде монеты с 1 сохи;
8Емать – взимать;
9Милоть – верхняя одежда;
10Руда – кровь;
11Тать, шиша – вор, разбойник;
12Уй – дядя;
13Сыновец – племянник;
14Рота – клятва;
15Орёл или «кровавый орёл» - самая страшная и мучительная пытка у викингов (нурманнов), когда у жертв на спине подрубаются рёбра и вскрываются лёгкие;