«Худой», как про себя назвал его Владимир, и чьё лицо ему было подозрительно знакомо, упорно вставал после каждого падения, упрямо сдвигая вместе чаячьи брови по-бычьи наклоняя голову и молча бросаясь на обидчиков, пара из которых чуть ли не вдвое превосходила его габаритами, причём каждый.
Достав из кармана телефон, Владимир заснял творящееся непотребство на камеру и сплюнул на землю.
- Вот же я дебил! Мне оно надо?! – прошептал он, ловко просачиваясь меж кустов.
- Отставить! – рявкнул Владимир, несильной оплеухой награждая одного из «жиртрестов» лет двенадцати или тринадцати от роду. Пацаны отпрянули в стороны.
- Дядя, шёл бы ты… куда шёл, - оттопырил губу сальноволосый белобрысый пухляш с глубоко посаженными поросячьими глазками. – Ты знаешь, кто мой папа? Смотри, дядя, как бы твою палку Игнат тебе не засунул кой-куда.
Мелкие подпевалы сальноволосого мерзавца успели отойти от шока и гнусно захихикали. Игнатом, как подозревал Владимир, кликали «слепого» и «глухого» телохранителя, оторвавшегося от разглядывания спортивных снарядов и двинувшегося к месту разборок.
- Ай-й, отпусти! – взвыл пойманный за ухо пухляш. Выхватив из кармана нож-выкидушку, толстяк попытался ткнуть Владимира лезвием и вывернуться, но добился лишь того, что ему ловко завернули руку и взяли на болевой. Звонко брякнув сталью, нож упал на асфальтированную дорожку.
- Пацан, ты как? – Владимир скосил взгляд на «худого».
- Жить буду, - смахнув рукавом кровавую юшку из-под носа, ответил мальчишка. – Зря вы влезли. Я бы сам разобрался, не впервой. А вы только неприятностей себе наживёте.
- Отпустил пацана и мордой в асфальт лёг! – не заставил себя ждать бодигард или просто приставленный родителем свинёнка охранник. Проломившись через развесистую зелень, он, выхватив из подмышечной кобуры пистолет неизвестной Владимиру марки и буром попёр него. – Живо!
- Профессионализм так и хлещет, - вздохнул Огнёв, отпуская пухляша.
Чуть ли не рыча, охранник одним движением левой руки задвинул толстую личинку столичной шишки за свою спину.
- На землю я сказал!
- На землю, так на землю, - покорно согласился Владимир.
Трость выстрелила вперёд, мгновенно преодолев расстояние в полтора метра, стальной набойкой врезавшись в «солнышко» «бодигарда», забывшего или незнакомого с элементарными мерами безопасности. Неизвестно, где и в каких войсках служил сей индивид, но точно не на границе, иначе Синя кулаками вбил бы в несчастного правила не приближаться к противнику с дрыном или палкой на расстояние ближе длины палки в вытянутой руке. Хунхузы и браконьеры с сопредельных территорий, знаете ли, кровью и болью учат. Сколько таких случаев было, не пересчитать.
Выпучив глаза и сложив губы буквой «о», бодигард забыл, как дышать. Описав полупетлю, набалдашник трости шибанул по руке с зажатым в ней пистолетом и пока противник не вспомнил об умении втягивать в лёгкие воздух, Владимир сделал шаг и влепил ему прямой точно под нос.
Первым на асфальт упал воронёный пистолет, следом рухнул двуногий шкаф.
- Отдохни.
- А-а-а! – дружно заверещала компания мерзавцев, бросаясь врассыпную. Владимир подумать не мог, что заплывший жиром пузанчик проявит подобную прыть. Только что был рядом, как уже след простыл. Подпевалы нисколько не уступали ему в скорости.
- А ты, боец, почему не побежал? – откинув ногой нож и пистолет от скрюченного тела на земле, обернулся Владимир к «худому». Пацан лишь оскалился в ответ. – Звать-то тебя как?
- Антон, - ответил парнишка, направляясь к брошенному в траве школьному рюкзаку. - Голованов Антон. Сейчас преподы набегут, визгу будет выше крыши. Поверьте, уж Петенька распишет им в нужном цвете, ещё и полицию вызовут.
- Голованов… Голованов, полиция? Полиция – это хорошо. Подождём полицию, - нахмурился Владимир, вспоминая статью о подвиге капитана Голованова на границе с Афганистаном в «Рубеже», ведомственной газете пограничников. – Капитан Голованов…
- Батя, - глухо буркнул Антон, подсказав, что спаситель был на верном пути и заодно ответив на не прозвучавший вопрос, не успевший слететь с уст Владимира. – Батя в госпитале умер, заражение крови пошло, а мать два месяца назад в роддоме богу душу отдала, кровотечение какое-то. Не спасли. Сестра теперь в доме малютки, а я здесь.
- Эй, ты, - Владимир потыкал тростью в бодигарда. – Заканчивай придуриваться. Можешь сесть, вставать не надо. Только аккуратно, без резких движений, а то я нервный сегодня, пропишу без раздумий. Расскажи, служивый, как ты дошёл до жизни такой? Где служил?
- Не твоё собачье дело, - кривя губы, ответил бодигард, аккуратно принимая сидячее положение. Угрозу физической расправы он принял всерьёз.