Вика наконец отцепилась от старшего брата, принявшись оббегать его кругом, осматривая со всех сторон.
— Братец, тебя что, на худом пайке держали? — пошла на второй круг сестрёнка. — Отощал совсем, одни глаза на жердине остались.
— Конечно, всё, что я съедал, усваивала ты, — заточил язык Владимир, не заглядывая за словом в карман. — Пора метлу покупать, жОнихов отгонять.
Вика, за время, которое они не виделись, не считая видеозвонков, не передававших всех изменений, вытянулась в росте до метра семидесяти или даже выше и прибавила в комплекции «верхних и нижних девяносто». Из девочки она превратилась в очаровательную юную девушку. Глядя на сестру, Владимир начинал понимать беспокойство бывшей мачехи, начавшей разговаривать с дочерью языком ультиматумов и шантажа. Немудрено, непокорная «мерзавка» почти догнала в росте старшую сестру и грозила превзойти её по всем параметрам. Как такую ставить в стойло? В отличие от старшего брата отец и мать авторитетами для девушки не являлись, поэтому в ход пошли угрозы.
— А меня с гимнастики попёрли, — перескочила с темы на тему Вика, — тренерша сказала, что такая дылда не подходит команде и, вообще, некоторые достоинства стали недостатками. А я, как ты уехал в прошлом году, в школьную секцию руссбоя записалась и в зал у дома на карате.
— Стоп-стоп, погремушка, ты кое о чём забыла, тебе не кажется? — Владимир взглядом указал на стайку застывших неподалёку девушек.
— Фу, как был букой, так им и остался, — надула губки Вика. — Девочки, знакомьтесь, этот надменный бирюк по несчастному стечению обстоятельств является моим старшим братом Владимиром. Так с Машей вы знакомы, рыженькая лисичка с хитрыми глазками и острым носиком справа от неё тоже Маша. Хлопающая ресничками брюнетка с губками-бантиками отзывается на редкое имя Галина, а вторая голубоглазая блондинка в нашей компании зовётся Людмилой. Девушки, сразу предупреждаю, кто западёт на этого нахохленного сыча, я той глазки выну и на попу натяну. Ты тоже грабки не распускай, понял?!
— Ё-ё-ё, какая ты стала грозная, — рассмеялся Владимир. — Так, юные леди, старый нахохленный сыч предлагает вам оккупировать какое-нибудь кафе. Платит богатенький Буратино, надеюсь, вы клюёте не больше птичек? Я не имею в виду некоторых вечно голодных чаек. Ай!
— Бойся меня, — прошипела Вика, пытаясь ущипнуть брата за второй бок. — Я тебе покажу чайку, баклан паршивый.
— Всё-всё, беру свои слова обратно, — отскочил назад Владимир.
— Почему-то я тебе не верю. Галя, позвони, пожалуйста, Ксении Владимировне, что мы в пиццерии за углом. Это наша тьютор, — пояснила Вика брату. — А то потеряют ещё и будут по всей Москве с городовым разыскивать. Оно нам надо?
— О, значит тьютор с вами.
— Ага, — подтвердила сестра, — кто бы нас одних на экскурсию выпустил. Держи карман шире. Мы с музея сбежали и сейчас трясёмся, как бы оргвыводов не сделали и с этапа завтра не сняли. А зачем тебе наша Ксения?
— Сие тайна великая есть, но за надом. За очень надом! — Владимир сделал ручку крендельком, за который мгновенно ухватилась Вика. — Поговорю с ней, чтобы сменила гнев на милость.
— Опять темнишь, братец, дуришь меня, хоть бы девушек постеснялся. Что они подумают? Подумают, что старый пень задурил наивной сестрёнке голову и пользуется её доверчивостью.
— Не хорошо не доверять старшему брату, — расплылся Владимир, — потерпи, будет тебе сюрприз.
— Леди, — обернулся Владимир к девушкам, шагающим позади и втихомолку обсуждающим его персону, — предлагаю вам обдумать меню. Не бойтесь, у Буратино не пять сольдо, а немногим побольше. На мясо и шоколад хватит и не стоит уверять меня, что вы на пятерых одним пожухлым листиком салата насытитесь.
— Гуляем, девчонки! — радостно потёрла ладошки Вика и с удвоенной силой потянула Владимира в сторону пиццерии пока тот не передумал. — Галя, ты звякнула?
— Да, Ксения Владимировна зайдёт за нами через пятьдесят минут, — сочным голосом оперной певицы ответила худосочная Галинка.
— Офигеть, — вытаращился Владимир на порозовевшую щеками девушку.
— Знай наших! — рассмеялась Вика. — Но ручки держи при себе, а то знаем мы вас.
Тьютор — высокая стройная женщина лет тридцати пяти на взгляд, главным украшением которой служили обрамлённые опахалами ресниц тёмные бездонные глазищи на красивом лице, и блестящая волнистая грива чёрных густых волос, водопадом стекающая на плечи и спину, вошла в пиццерию ровно через пятьдесят минут. Владимир по достоинству оценил даму. Не царица, но царевна! Фигура, осанка, стать — голубая кровь, белая кость! В пиццерии сразу стало намного тише. Посетители мужского полу восхищались, противоположного — завидовали.
Поведя головой будто орудийной башней линкора с орудиями главного калибра, она безошибочно выцелила подопечных девиц, попивающих горячий шоколад в компании с худощавым молодым человеком, имеющим одинаковые родственные черты с Викторией Чаровниковой. На двух круглых деревянных подносах сиротливо подсыхали остатки пиршества. Что ж, по крайней мере относительно брата подопечная не врала…