Лицо Натальи сделалось страшным. Если бы из человеческих глаз вылетали молнии, вокруг бы всё оказалось испепелено напрочь. Упирались княгини недолго, через пару минут вывалив всё, как на духу.
— А теперь слушайте, что я вам скажу, — начала подводить жирную черту Вяземская, — Борис и вы получили по заслугам. Не вскидывайтесь. В отличие от вас тот молодой человек позаботился о записях с уличных камер наблюдения кафе и магазинов до того, как их изъяли оперативники СИБ, и Боря там выглядит в очень и очень неприглядном виде. В отличие от вас я видела записи и знаю всю правду, кто кого и за что избивал, да Борис? Расскажешь маме с бабушкой про свои геройства или духу не хватит? На месте родителей молодых барышень, с которыми пыталась развлекаться компания Бориса, я бы оторвала ему головёнку, а его псов сослала на север снег перекидывать или прикопала где-нибудь в ближайшем парке в компостной яме. Поверьте, у них есть такая возможность, но Её Величество решила не выносить сор из избы и уговорила молодого человека не мстить и не давать записям ход, чтобы не компрометировать высшее сословие. Вас в том числе, но вам показалось мало. То, что вас пощадили, вы посчитали за слабость и принялись гадить с новой силой, что ж, вам нравится ответ?
— Но что нам делать? — начала заламывать руки Ольга.
— Снять проклятье «вывернутой сути» может полное раскаяние, когда человек полностью осознаёт грехи и свою вину. С раскаянием внутренняя суть человека и души приходит в гармонию — это то, что Вероника назвала «первым вариантом». Знаете, глядя на вас я бы на это не рассчитывала. Если «суть» полезла с Бориса на вас, то раскаянием здесь не пахнет и не запахнет. Второй вариант вам тоже не понравится, так как вам немедленно надо бросать все дела и лететь в Н-ск, где падать в ноги и умолять о прощении, попутно исправляя то, что натворили. Времени на раскачку у вас нет, как сказала Вероника, через неделю ваши лица превратятся в кошмар импрессионистов, хотя Дали порадовала бы живая натура. Напоследок предостерегу от необдуманных шагов. Вздумаете решить вопрос кардинально, я лично прослежу за тем, чтобы вам поотрывали головёнки, даже если спрячетесь в Америке или у негров в Африке. Достану везде, вы меня знаете.
— Ты сейчас рухнешь, кума! — тараторила в трубку телефона полноватая женщина с пухлощёким лицом типичной селянки. — Да не трынди ты! Не перебивай! Что я тебе скажу — это просто взрыв мозга какой-то! Я тут возила по заказам сметанку, творожок, ну, ты же знаешь, мой Коля с Никодимом… Я знаю, что ты знаешь! Не перебивай! Если тебе не интересно, так и скажи… Да… да… тьфу на тебя, а Любка от шока чуть кипятком потолок не ошпарила, а ты последней всё узнаешь, жри свои тапки потом от зависти, — нажала отбой Милослава Зворыкина, ехидно скалясь на экран.
Сунув телефон в бардачок, Мила больно хлопнула мужа по плечу:
— А ты чего уши развесил? Рули давай!
— Дура ты, Милка, — осклабился Николай, выворачивая на трассу. — И за что люблю тебя такую дурную, а? Плюнь ты на Дашку, она всегда была на голову скорбная и старым тапком пристукнутая, пусть желчью давится, фифа городская.
— Много ты понимаешь, — отвернулась к окну Мила, вспоминая перепалку заезжих москвичей у дома целителей.
То, что гости залётные — птицы высокого полёта, видно было простым глазом. Обе представительные машины с московскими номерами подъехали к парковочной площадке у доходного дома Свешниковой почти одновременно, только с разных сторон. Мила как раз передавала экономке Светлане банки с молоком и пакеты с творогом и сметаной для хозяйки доходного дома и знахаря, снимающего в доме пару квартир.
По тому, как напряглась оглянувшаяся на приехавших гостей сестра знахаря Викуля, подошедшая с деньгами, чтобы рассчитаться за домашнюю молочку, Мила безошибочным чутьём опытной сплетницы почувствовала, что сейчас случится что-то интересное.
Чутьё не обмануло сельскую кумушку. Барыни, вышедшие из машин, скорее всего были из высокородных, как бы не из самих сливок общества, да плечистый строгий барин, что помогал одной из приезжих барынь, тоже был не из простых смертных. И плечи, и выправка, как пить дать из высокопоставленных военных. Если сначала ничего не предвещало грозы. Если в самом начале импозантный господин и дамы из обоих экипажей вполне миролюбиво начали раскланиваться друг с другом, то после того, как из одной из машин выпорхнула белокурая девчушка в воздушном сарафане, расписанном васильками, и подошла к взрослым, обстановка начала резко накаляться. Барыни перестали одаривать друг друга насквозь фальшивыми улыбками, должными означать радость встречи, высокопарные фразы сменило тщательно сдерживаемое змеиное шипение.
— Да, девочки, — тихонько шепнула Мила, — похоже, московские птички не очень рады видеть друг друга. Барыни-то расшипелись как змеюки, как бы в космы друг другу не вцепились.
— Держи, — сунув деньги, Вика, не забрав молочку, тем самым дав Миле законный повод и дальше греть уши, быстро порскнула к флигелю. — Я сейчас.