— Екатерина Александровна, Наталья Андреевна, не знаю, как там у Шекспира, но знаю, как у Вовы — он порвёт любого, кто встанет между ним и Настей. Глотку перегрызёт, убьёт, если посчитает правильным и нужным. Он может, поверьте и рука у него не дрогнет. Прошу вас не считать их чувства друг к другу интрижкой или детской влюблённостью, которая сама рассосётся. Не рассосётся и, — Вика линкором надвинулась на малость ошалевшую княжну Вяземскую, — Ваша Светлость, предупреждаю, не вздумайте крутить интриги с Настей и моим братом. Дама вы непростая, да-да, не прячьте глаза, вон как перед вами муж Екатерины Александровны пластался и на задних лапках прыгал, тоже мне полковник нашёлся — унтер недорезанный, простите, Екатерина Александровна, но я вас, Ваша Светлость, в землю по ноздри вколочу, если вы Вову хоть пальцем тронете и плевать мне, что вы генеральша с погонами. Да, вы все там голубых кровей и белых костей, вам к дьяволу не нужен мезальянс, но, как оказывается, вы тоже люди из мяса и костей, а некоторые даже какают не радугой с бабочками, а вонючим гуано. Кое-кого я бы даже удавила собственными руками, настолько из них радуги хлещут.
— Эх, — лёгкая тень набежала на чело княжны, — за меня бы также братья заступались. Повезло вам, Виктория, с братом, а ему с вами. Я вам по белому завидую, честно. Только с чего вы взяли, что я имею отношение к господам, носящим форму и погоны?
Плеснув сарказмом наполовину со злой иронией, Вика ответила:
— А это не я считаю, — вновь снисходительно усмехнулась она, — это Вова считает, так что о его озарениях или заблуждениях вы можете поговорить с ним, я же доверяю выводам брата.
Поставив точку, Вика молча сгребла травы и ушла в дом.
— Не знаю, как и зачем ты это сделала, — тяжело вздохнула Екатерина, — видимо совсем жить не можешь без своих ведьминых штучек, но только что, Наташа, ты настроила девочку против себя. За последние дни я успела немного изучить Вику. Срывы и прямолинейные угрозы совершенно не в её характере. Она тоже поняла, что её откровенность твоих рук дело и непременно пожалуется брату, так что ты продолжишь терять очки. Позволь, я кое-что тебе расскажу. Несколько дней назад Вика с братом ходили на городскую спортивную площадку в Северном парке, где её заприметил фотокорреспондент какого-то журнала, работающего с модельными агентствами. Внешность у девочки подходящая и фигурка большинству на зависть, да ещё Владимир специально для сестры сварил комплекс мазей, так что с кожей у Вики тоже полный порядок и нет ничего удивительного, что на подобную фактуру запали. Вечером следующего дня к Огнёвым приехали представители таблоида, но я хочу рассказать не об этом, а о том, что мы с Викой нечаянно подслушали под окном. Владимир после отъезда гостей из журнала пригласил к себе адвоката для консультаций по оставленному на изучение договору с журналом по фотосессии.
Встав, Екатерина Александровна выглянула из беседки, проверив, не шляется ли кто рядом. Женщина не испытывала никакого желания обзавестись дополнительным свидетелем разговора с княжной Вяземской.
— Он практически все заработанные за прошлый месяц деньги положил на счета сестры и жилищный сертификат, полученный с орденами, хочет переписать на неё. Владимир разговаривал с адвокатом, а мы с Викой и Настей, как те шпионки, боялись шелохнуться под окном. Понимаешь? Он говорил, что заработать ещё сумеет, а у сестры должен быть твёрдый старт в будущем и возможность жить в любом городе в которым она решит остановиться и жить. Теперь ты знаешь, как девочка относится к любому, кто решит навредить её брату, а Владимир и так любого за сестру на ленточки порежет. А Настя… — Екатерина прошлась по беседке. — Лучшей партии я ей не желаю и сделаю всё от меня зависящее, чтобы их не разлучили. Меня, не спросив желания, как племенную кобылу выдали за Пашу. Он, знаешь ли, тоже был не в восторге от навязанной жены, хотя десять лет удачно скрывает свои чувства, но я ведь не слепая. Спасибо, хоть не обвинял в бездетности и до последнего поддерживал. Да, я прекрасно знаю о его любовницах и бастарде… Добрые люди просвещали… Кто-то сочувствовал, кто-то злорадствовал, мрази они через одного!
Екатерина тяжело опустилась на лавку напротив Натальи.
— Я очень хочу ребёнка и благодарна тебе за своего дуболома. Да, я не люблю Павла и вряд ли смогу полюбить в будущем. Усов не тот человек, за спиной которого чувствуешь себя как за стеной, но он мой муж и я очень хочу дать ему законного наследника или наследницу. Разве я многого прошу, Наташа? А Настя… — глаза Екатерины заволокло мечтательной поволокой. — Я ей очень завидую и очень рада за неё. За обоих! Они с Владимиром гармонично подходят друг другу, Наташа. Как две половинки. Как бы я хотела говорить как они — одними взглядами. Без слов.
Несколько минут женщины сидели в полной тишине, даже машины перестали носиться по дороге рассерженными шершнями, нарушая мягкий уют беседки рычанием двигателей и шелестом покрышек. Каждая думала о чём-то своём.