— Только нам стоит разобраться в ролях, неизвестно, кто из нас зубастый волчара, а кто девочка с пирожками в корзинке. Охотники за спиной хоть и далеко, но блюдут и глаз не спускают. Особенно одна дама гренадёрских пропорций со снайперской винтовкой в руках. Она не из той троицы, которой вы приказали не вмешиваться, а из второй группы. У меня информаторов здесь чуть поболее вашего и всех чужаков в Иннокентьевке и Казаковке срисовали в миг. Наталья Андреевна, прости за откровенность и грубость, вряд ли вы не знаете, но у нас с Джу завтра самолёт и время не резиновое.
— Бог мой, какой кавалер! Какая обходительность! Я под впечатлением и трепещу. Как хрупкая девушка я не могу устоять перед вашим красноречием, Володя. Что ж, приступим, как вы метко выразились, к основному блюду…
Через полтора часа Владимир сидел на берегу ручья, задумчиво наблюдая за игрой солнечных зайчиков и мелких рыбёшек в воде.
— Время собирать камни, как говорила княжна, а гора — это камень или нет? По плечу ли ноша?
— Кто там, дорогой? Ты опять принимаешь кого-то на ночь глядя? — прочитав вечернюю сказку и уложив детей спать, Мария Александровна заглянула в кабинет мужа.
— Ты не представляешь, Маша, какая кошка, которая гуляет сама по себе, решила заглянуть к нам на огонёк, — улыбнулся император, вставая навстречу супруге и невесомо чмокая её в тёплые губы. — Вон, полюбуйся…
Вернувшись к рабочему столу, император развернул к супруге монитор компьютера, на экран которого он вывел изображение с внешних камер наблюдения.
— Чапает по заднему двору и никакая охрана ей нипочём. Думаю, бравые спецназовцы её даже не заметили. Ох, не зря нашу недотрогу в школе Ведьмой кликали.
— Тьфу на тебя, где ты цепляешь эти словечки, дорогой? «Чапает», придумал тоже. Прекращай засорять язык всякой дрянью, я всё Наташе расскажу, как ты меня обижаешь и не слушаешься, она тебе быстро плешь проест и заставит строем ходить!
— Как же ты жестокосердна, душа моя, — император отошёл от стола и сжал нежную половину в объятиях. — И не жалко тебе меня?
— Жалко у пчёлки, свет очей моих. Если тебе тебя самого не жалко, работаешь ночь за полночь, мне тем более не жалко. Вот возьму и отдам Наталье на десять минут на расправу, она знаешь, как мозги на место быстро вправляет.
— Солнце моё, не сыпь мне соль на сахар, Я обещаю исправиться.
— Обещать не значит жениться, — едко прокомментировала императрица неосторожно обронённую клятву супруга. — Ладно, ты тут пёрышки приглаживай, да бронежилет с каской примеряй, чтобы Наташа скалкой не поколотила, а я пойду, чайник поставлю… Или чего покрепче приготовить?
— А можно мне только «покрепче» и без чая?
— А тебе в Питере лаптем звонили! — шутливо хлопнув мужа ладошкой по голове, Мария ловко высвободилась из кольца рук и скрылась за дверью.
Развернув монитор обратно, император задумчиво потёр небритый подбородок.
— Неспроста ты, Наташа, заявилась. Ох, неспроста да на ночь глядя. Ведьма и есть, с какой стороны ни глянь.
Через десять минут гостья и хозяева с комфортом расположились в удобных креслах в каминном зале, наслаждаясь великолепным чаем под треск поленьев в приятном полумраке, разгоняемом живым светом огня, танцующего на темнеющем дереве.
— Ну, рассказывай, подруга, за каким «надом» тебя в Желтороссию носило? — хрустнув печеньем, задал вопрос император, искоса поглядывая на разомлевшую у камина гостью.
— Как в Желтороссию? — удивилась Мария. — Наташа же здесь и в Ярославле была? Или я чего-то не знаю?
— Наташ нынче много, душа моя, некоторые даже освоили умение раздваиваться, — усмехнулся венценосный хозяин дома.
Поставив фарфоровую чашку на блюдце, княжна блаженно вытянула ноги. Языки пламени, отражающиеся в линзах узких очков Натальи, казалось, танцевали не на потрескивающих полешках, а выплясывали в глубине тёмных глаз женщины, превращая ту в мистическое существо с ликом умиротворённой женщины.
— Маша, стукни его по голове или я сама наверну по его черепушке чем-нибудь тяжёлым.
— Не надо его бить — он хороший! — заступилась за супруга императрица, ласково погладив того по плечу.
— Этот «хороший» всю школу меня изводил и за косы дёргал! У-у, так бы и прибила поганца!
— Ага, невинная овечка, — пошёл в наступление самодержец, — а ты не помнишь, кто меня книгами и линейками лупил?
— Мало лупила! Маша, ты не представляешь, как я рада, что он на тебе женился! Боюсь, если бы наши родители сговорились, и он меня повёл под венец, то торжественное бракосочетание тихо бы перетекло в панихиду. Я бы его у аналоя придушила, чтобы два раза не возвращаться! Вот ей богу, косу бы на шею гаду накинула и удавила!
— Говори, дорогой, за что Наташа на тебя так зла? — недобро прищурилась Её Величество. Будь в нежных женских руках раскалённые клещи, им бы давно нашлось применение, но за неимением оных, взгляд Марии начал прикипать к каминной кочерге.
— Оговор это и понапраслина! — попытался отбиться император.