– Все эти хлопоты и тревоги из-за него. Что тебе до него, голубушка?.. Я не говорю, что он плохой человек или злой, и глаза у него хорошие, но он еще слишком молод, нет в нем основательности, вертопрах. Не раз я к нему приглядывался, не раз, не два и не десять даже видел, как он сюда приходил и просиживал часами… Да и люди рассказывали… А человек он молодой, легкомысленный, вот и нечего удивляться, что подозревают в нем дурные намерения. Бог свидетель, я сам-то не верю в них! Голову бы дал, что все эти разговоры – одно пустобрехство. Только видишь, голубка, зачем давать повод для болтовни?.. Языков людям не завяжешь, глаз не закроешь. Вот они смотрят да болтают. А что тебе с этого ухаживания? Только одни неприятности. Ты еще молода и неопытна, легко поверишь каждому обещанию.
– Он мне никогда ничего не обещал, – перебила Марыся, зардевшись и смутившись.
– Не обещал?.. Тогда чего он хочет?.. Помни, он большой господин, богатый, светский. Что ты для него?.. Так, игрушка. А сердце твое к нему прилепится. Вот и сейчас: нет его, а тебе уже тяжко.
– Это из-за другого…
– Может, из-за чего другого, а может, из-за него, – мягко произнес знахарь. – Ведь он же на тебе не женится. Тогда к чему это?..
Марыся опустила глаза.
– Я об этом совсем не думала. Просто с ним так приятно беседовать. Он много путешествовал, много видел. И хорошо рассказывает…
– Вот пусть бы другим и рассказывал. Почему он тебя выбрал?
– Потому… он говорит, что… я ему нравлюсь.
– Еще бы ты не нравилась. Он же не слепой.
– Я не думала, что и ты, дядюшка, будешь тут искать что-то дурное.
Знахарь даже руки вскинул, точно отгораживаясь.
– Упаси бог! Это не дурное, только ненужное. И тебе вредит, и людям, и всяческое замешательство из-за этого выходит, а пользы никому и нет. Я его не виню. Нет. Но если б он был по-настоящему порядочным человеком, то не позволил бы, голубка, чтоб о тебе сплетни пошли, не морочил бы тебе головку, не просиживал тут, точно камень лежачий…
– Но ведь… я не могу его прогнать, – пробовала защищаться Марыся.
– И не надо. Если хочешь послушаться совета, доброго и искреннего, то постарайся не вступать с ним в разговоры. Он сам перестанет ходить за тобой. А если не хочешь, то я тут ничего не могу поделать.
Марыся глубоко задумалась. Она прекрасно понимала, что совет знахаря идет от доброго сердца и что он совершенно правильный. Так или иначе, раньше или позже, но ее дружба с паном Лешеком должна была закончиться. Или у него появится новое увлечение, или он женится. И все. А откладывать решение нет смысла и ни к чему не приведет. Чем дольше это продолжается, тем тяжелее ей будет с ним расстаться, тем болезненнее и острее будет тоска. Вот его нет всего пару дней, а ее жизнь уже стала мучением… А с другой стороны, разве она не предпочла бы заплатить годами отчаяния за несколько месяцев счастья видеть его, смотреть в его глаза, слушать его голос?..
Воспоминания о таком коротком счастье останутся в душе навсегда, до самой смерти. Разве можно отказаться от такого сокровища? Разве можно отказаться от него из страха перед будущими страданиями и жить в бесплодной, бессмысленной пустоте?..
Знахарь – добрый и мудрый человек, но не ошибается ли он на этот раз?
– Я подумаю над твоим советом, дядюшка Антоний, – серьезно ответила она после довольно продолжительной паузы. – Подумаю, хотя, возможно, это уже ни к чему, потому что он, наверное, больше не придет сюда.
И правда, проходили дни, а молодого Чинского никто не видел ни в городке, ни в округе.
А между тем город бурлил от сплетен. Суровый поступок старого Милосдаря одни хвалили, другие осуждали. Но все были единодушны в одном: во-первых, Зенон Войдылло плохо кончит, а во-вторых, во всем виновата Марыся.
Даже те, которые когда-то сердечно здоровались с ней, старались теперь пройти мимо, притворяясь, будто не замечают ее. А другие, наоборот, пользовались каждым удобным случаем, чтобы громко, не жалея резких слов, высказать свое мнение. Они не были плохими или озлобленными. Они всего-навсего привыкли к простому укладу местечковой жизни, где обычаи неизменны, и если кто-то не придерживается этих обычаев, то в их глазах он достоин самого сурового осуждения. Бедная работающая девушка, которая связалась с богатым наследником, не могла даже мечтать о замужестве, тогда на что же она рассчитывала?..
Логика подобных рассуждений была наиболее близка тем, кто горячее прочих хвалил шорника за то, что он выгнал своего сынка, бездельника и скандалиста, из родительского дома. Если до такого возраста дожил, а человеком не сделался, то ему уже ничего не поможет. Раз не слушал отца и матери, так пусть теперь собачий брех слушает. Пусть отправляется на все четыре стороны и не позорит порядочную семью.
