В сам город мы не въезжали, обогнули по объездной трассе, даже дважды натыкались на патрули, дорожной милиции и гвардии Седых. Гвардейцы лишь поприветствовали спецсигналами, а вот милиция оказалась принципиальной, проверила удостоверение Шамана и посоветовала его обновить через полгода, как раз должен будет срок истечь, пожелав в итоге дороги без приключений, отпустили.
— Надо бы завести спецсигналы, чтобы вот так не тормозили. — Проговорил Шаман. — Впрочем, мы не в своем районе, так что естественно, что нас будут останавливать. Работа у них такая, как и у нас.
— Обыденность. — Зевнул я. — Парни, никого не трогаем, но держимся настороже. Представления не имею, каким будет итог этого разговора.
— Говорил же, надо было гранатомет брать, а вы — не надо. — Проворчал кто-то сзади.
— Отставить гранатомет! Вояки, блять. — Скомандовал Шаман. — Мы не так давно в бойне побывали. Случайность, но мы никого не хоронили.
— Прости командир… Шутка.
— Смерть — это не шутка. Смерть — это итог всему и всем. Ничего, я вас Штейну на плац определю, быстро все вспомните. Он не Медведь, но дурь вышибать из буйных голов тоже умеет.
Ответом было гробовое молчание, после этого кто-то отвесил слабый подзатыльник "гранатометчику". После этого мы продолжили путь спокойно, наконец, въехав на территорию родовых земель Давыдовых. Нас уверенно взяли под сопровождение две машины гвардии, однако никого серьезнее эксперта в них не было.
Наконец мы въехали на территорию поместья, выйдя из машины, группа осталась стоять, а я направился к входу. Меня уже встречала хозяйка дома, Анна Давыдова.
— Добрый день, Анна, прекрасно выглядите. Алексей дома?
— Добрый, Вениамин, проходи. — Улыбнулась она. — Вероника уехала с другими учениками лицея на море, жаль, что она не застанет тебя.
— Ничего, главное ее здоровью ничего не угрожает. — Улыбнулся я, сделав отмашку Шаману.
Группа, получив негласный приказ "просто ждать", несколько расслабилась и завела разговор с такими же членами гвардии. Пройдя в дом, я ощутил и третьего обитателя дома, подростка с потенциалом "мастера" если судить по насыщенной энергетике… А затем и увидел его. Двенадцати, может тринадцатилетнего подростка, вышедшего в коридор как-то странно водя перед собой рукой, спросившего:
— Мама, у нас гость?
— Паша, прибыл Знахарь. Ты должен его помнить.
— Он сестре операцию делал, от нее даже ассоциация лекарей отказалась.
— А что случилось с тобой Паша? — подойдя к нему, коснулся я его лба, на что он вздрогнул, проверяя состояние, — техника "цепной молнии"?
— Да, разряд прошелся по лицу и сейчас я могу только шевелить губами. Мышцы парализовало, — он прикоснулся к черной ленте поверх глаз и вздохнул, — глаза лопнули и вытекли, сейчас здесь просто жуткий оплавленный шрам.
Повреждения похожи на травму Самойлова, но поражение гораздо глубже. Лекари уже поработали и сделали все возможное, чтобы восстановить целостность, но вот глаза уже не восстановить, удалили почти все, остальное уже затянулось. Чтобы разработать методику операции потребуется не один год и десятки экспериментов по восстановлению уничтоженных частей тела. Конкретно сейчас даже я ничего не могу сделать.
— Со мной все хорошо, пусть я не вижу, но я чувствую если со мной кто-то находится… Словно рядом со мной появляется имеющий внутри себя молнии. Вас я ощущаю лучше всего.
— Развивай эту способность, я встретил слепого мастера ветра, так он спокойно ориентировался в пространстве благодаря легчайшим касаниям своей стихии.
— Так я не один живу с этим. — Изогнул он губы в грустной улыбке. — Глупая ошибка.
— Не отчаивайся. — Хлопнул я его по плечу. — Мне пришлось двенадцать лет жить без части своей энергетической системы, но способ излечения был найден.
— Спасибо. — Улыбнулся он.
Кивнув, я направился дальше в кабинет Давыдова.
Семья Давыдовых является моим ближайшим соседом, как и семья Седых, но рангом пониже. Глава проживает в поместье на территории города Верный, расположенный на востоке от Бирска, Алексей пусть и старший сын, но сильно не в ладах со своим отцом.
Пройдя в открытую передо мной дверь кабинет, я посмотрел на Алексея, после чего сел в указанное кресло и долго молча на него смотрел… Наконец я вытащил сложенный лист и положил на стол со словами:
— Это что?
Взяв распечатку счетов, Давыдов прошелся по ним взглядом и нервно глотнул, его лоб покрылся капельками пота, тут же стертые ладонью. Однако он ничего мне не ответил, лишь молча смотрел на распечатку.
— Слушай сюда, Давыдов, ты знаешь, почему меня называют Знахарем, должен помнить и то, что я лечил твою дочь. Так объясни мне сейчас, почему ты, зная это все, начал гадить в моем районе? Это грубое неуважение, Леша, а мне казалось, твоего уважения хватит на более долгий срок.
— Что тебе надо? Деньги? Я заплачу. — Дёргано ответил он.
— Давыдов, я говорю об уважении, которое не купишь и не продашь, но можешь предать. Что ты в итоге и сделал. Вы, наверное, считаете, что я не могу жестко вам всем ответить?
