Еще не менее часа Кристина стояла на высоком крыльце, опершись на перила. Если брать в расчет и двор и дом, то только с этого «наблюдательного пункта», крыльца, — не считая, конечно, крыши — через высокий глухой забор можно было увидеть небольшой участок реки и короткий отрезок пыльной разбитой дороги, на котором сейчас обосновалась небольшая колония кур.
…Почему-то Костя вчера не пришел. Правда, такое раньше случалось не раз, когда он не появлялся у них и день, и два подряд. Но тогда он всегда предупреждал: «Крис, малышка. Завтра я занят. Так что придется тебе поскучать». А вот позавчера…
Кристина наморщила лобик, пытаясь припомнить, говорил ли Костя позавчера что-нибудь насчет того, что на следующий день будет занят.
…Вроде бы нет. Даже точно, нет. И более того, она отлично помнит, что он обещал прийти обязательно. И не пришел. Вот ведь!.. И сегодня им и не пахнет. Дрянь!..
Девочка грязно выругалась сквозь зубы. Хотела закурить еще одну сигарету, но пачка оказалась пустой. Она зло швырнула ее на дорожку возле крыльца. Потом извлекла из кармана несколько мятых десяток и целую горсть медяков. Дважды пересчитала деньги и удовлетворенно хмыкнула. Она уже пришла к решению. Вынесла приговор, окончательный и бесповоротный. И теперь точно знала, что будет делать.
…Никому она не нужна. Ни матери, ни дяде Толе, ни этому Костоправу, будь он неладен. Хотя до сегодняшнего утра о последнем она была лучшего мнения. А оказалось, что он такой же лживый мерзавец, как и все остальные. Ну, ничего! Она им покажет! Она им докажет, чего все они стоят, когда скушает на ночь пару коробочек ноксерона и оставит возле своей кровати записку… Такую записку!.. Такую предсмертную записку, что все эти взвоют!
Вот только она сначала дождется дядьку и точно выяснит, что произошло с этим Костей, почему не приходит. Может быть, он заболел; может быть, сломал ногу. Тогда все хорошо. Тогда его еще можно простить. Но если окажется, что она просто ему надоела, и он больше сюда не придет, тогда пойдут в дело «колеса». И… умойтесь, ублюдки!
Она так и напишет в записке, что жизнь без Кости для нее вовсе не жизнь. Что считала его единственным дорогим для себя человеком. Единственным, кто, как ей казалось, ее понимает. Но все оказалось иначе, и этот мудак оказался полнейшим дерьмом…
Кристина сильно стукнула кулачком по перилам и скривилась от боли. Она тряхнула отбитой рукой.
…Точно так и напишет: «Мудак». И отравит себя — все равно без него ей не жить! Решено!!!
Дверь из дома приоткрылась, и из-за нее нарисовалась мамашина рожа.
— Ты здесь, доча? Пошли пообедаем. Ты же сегодня так ничего и не ела.
«А не пошла бы ты, сучка! — беззвучно шевельнулись Кристины губы. — Тварь похотливая! Кошка ебливая, чтобы тебя!»
Но вслух девочка произнесла:
— Хорошо, мама. Сейчас.
«Пожру и пойду в аптеку за ноксероном» — спланировала она.
Кристина бросила последний взгляд на кур, копошащихся за забором в дорожной пыли, и оторвалась от перил. И зловеще улыбнулась неплотно прикрытой двери, ведущей в дом.
Вот так-то, милая мамочка, у твоей дочи уже все решено.
Решено!!!
Вот так-то, дорогой Костоправ!
