Теперь её вёл за собой преуспевающий, много добившийся в свои годы учёный. Мнение которого ценили, с кем считались, с кем советовались, чьей помощи ждали, по чьим книгам преподавали, и чьи лекции съезжались послушать со всей страны и за её пределами. Казалось, всё доставалось ему легко и довольно быстро, но она-то знала: сколько усилий он приложил, чтобы добиться таких успехов за столь короткий срок.
Алекс смотрела, как он уверенно шагает перед ней по узкому тайному ходу, и в ней поднималась гордость: за его победы, за этого мужчину, который всё ещё оставался её мужем, гордость, бороться с которой она уже не находила сил.
Она была счастлива с ним, но потом что-то сломалось, что-то пошло не так, и сказать, что вина за крушение из брака лежит полностью на Роберте, она не могла. Теперь не могла.
Это вначале Алекс обвиняла во всех их бедах Роберта и только Роберта.
Но что сделала она, чтобы сохранить их брак? Молчала? Не обращала внимания? А ещё огрызалась? Завидовала? Злилась? Отталкивала? Ждала, пока всё устроится само собой? Но так не бывает. Наивная, глупая, слишком гордая и испуганная. Больше всего на свете она боялась потерять Роберта. И вот в итоге потеряла.
Есть ли для них теперь будущее? Есть ли какая-то надежда?
Она не знала Роба, который шёл впереди. Она не понимала его. Порой в нём проскальзывало что-то от того студента, подкатившего к ней с двусмысленным предложением; иногда перед ней представал серьёзный вдумчивый мужчина, знающий и разбирающийся в тысячах мелочей и дел; иногда он становился таким, каким она любила его больше всего – милым, подразнивающим и нежным, но иногда, не так уж часто, – но это ведь случалось, – иногда она замечала холодного, отстранённого мужчину, с которым познакомилась в ту ночь, когда их брак прекратил своё существование.
Она могла испытывать к нему целый спектр чувств, но не гордиться не могла. Она негодовала, не принимала его, ненавидела, злилась, но гордилась, видит Бог, как она гордилась им… и любила. До сих пор…
А они всё шли вперёд и шли, то спускаясь вниз, то поднимаясь выше, иногда сворачивая в какие-то другие проходы. Свод над головой оставался всё таким же высоким, а вот стены, то сужались, то расширялись. Застоявшийся воздух каменных коридоров пропитался пылью и тяжёлым запахом твёрдой породы. Дрожащий луч фонаря освещал дорогу на несколько метров вперёд. Иногда до них долетали какие-то голоса, звучащие то дальше, то отчётливее. Голоса людей, находящихся по ту сторону: в коридорах, залах, своих спальнях.
Роберт, казалось, точно знал, куда им надо, за всю дорогу всего лишь пару раз сверяясь с картой ходов. Саша который раз поразилась его феноменальной памяти.
Наконец, он остановился перед очередным ответвлением от основного коридора, ведущего куда-то влево.
– Нам сюда? – спросила Алекс, совершенно непроизвольно прижимаясь к нему в поисках защиты.
В этих ходах было жутковато.
Роберт обнял её одной рукой за плечи, притягивая ближе. Мысленно представил карту.
– Да, мы на нужном этаже и там впереди проход.
Он посветил фонариком. Луч уткнулся в противоположную каменную стену без каких либо признаков двери.
– Пойдем посмотрим? – предложил он.
Алекс кивнула, и они двинулись дальше.
– Почему хозяева так опрометчиво поступили, расположив свою «сокровищницу» в комнатах, имеющих выход к потайным коридорам? – задумчиво проговорила Алекс.
– Думаю, никто из них не рассчитывал, что двое особо любопытных гостей решат прогуляться ночью в их тайник.
Дойдя до конца коридора, они застыли возле стены. Дальше идти было некуда.
