– Недавно ему пришлось заменить ветровое стекло, – сказал он, опуская коробочку на камень. – Тогда в его машине и был спрятан миниатюрный передатчик. Теперь мне остается только дожидаться, когда он появится на этом ответвлении Дороги. Тогда я выслежу его с помощью вот этой штуки и ликвидирую, когда захочу.
– Я не желаю быть твоим посредником в этом деле.
Джон, отставив поднос, встал, подошел к гончарному кругу и одним ударом сплющил сырой горшок, который перед этим закончил Мондамей.
– А твоего согласия никто и не спрашивает! – заявил он. – У тебя нет другого выхода – ты подчиняешься только мне.
– Это верно.
– И не пытайся предупредить Доракина каким-нибудь способом. Понимаешь?
– Понимаю.
– Тогда нечего спорить. Ты сделаешь все, что я прикажу, и с полным старанием.
– Да.
Джон вернулся к подносу и продолжил трапезу.
– Я хотел бы тебя отговорить от этой операции, – сказал Мондамей.
– Вне всяких сомнений.
– Ты знаешь, зачем твой наниматель хочет его убить?
– Нет. Меня это не касается. Это его дело.
– Ты должен быть необычным человеком, если тебя наняли для такого необычного дела.
Джон усмехнулся:
– Мой хозяин считает, что я ему подхожу.
– Что ты знаешь о Рэде Доракине?
– Я знаю, как он выглядит. Знаю, что он, вероятно, придет сюда.
– Совершенно очевидно, что ты из числа профессионалов, и твоему нанимателю пришлось потрудиться, чтобы отыскать тебя.
– Естественно.
– Ты не задумывался, почему? Что заставило его пойти на такие расходы?
– Скорее всего, он выбрал меня потому, что жертва уже знает о начавшейся охоте.
– Откуда?
– Не так давно, в его время-линии на него было совершено первое нападение.
– Почему же оно не удалось?
– Плохая подготовка, низкий уровень, как мне кажется.
– А что случилось с тем убийцей-неудачником?
Человек в пурпурном поднял на Мондамея пылающий взгляд:
– Рэд его убил. Но могу тебя заверить, что между мной и тем человеком не может быть никакого сравнения.
Мондамей промолчал.
– Если ты стараешься меня запугать, – продолжал Джон, – и намекаешь, что такое может случиться и со мной, то напрасно тратишь время. Я боюсь очень немногих вещей.
– Учту, – ответил Мондамей.
Джон оставался в обители Мондамея дня три-четыре и перебил за это время большую часть горшков тонкой отделки, прежде чем обнаружил, что эти действия не вызвали никаких эмоций у его механического слуги. Даже когда он велел роботу собственноручно крушить горшки, то и тогда не заметил никакой реакции. И поэтому решил оставить это дело, поскольку не мог таким образом причинить боль пленнику.
Через несколько дней маленькая металлическая коробочка Джона начала жужжать. Джон снял показания и настроил ее.
– Рэд примерно в трехстах километрах отсюда, – определил он. – Как только я искупаюсь и сменю одежду, я велю тебе доставить меня к тому месту, где он находится. И покончим с этим делом…
Мондамей ничего не ответил.
– Рэд, тот доктор, которого мы встретили в мастерской… меня несколько тревожит его… Эй! Ты что? Ты думаешь остановиться и взять попутчика? И это в то время, когда в тебя то и дело стреляют?
– Цветы, у твоего нового динамика отвратительный звук…
Рэд съехал на обочину. Неожиданно пошел дождь. Низенький человек с буйной шевелюрой и черным чемоданчиком улыбнулся во весь рот и открыл дверцу.
– Вы далеко едете? – послышался его высокий голос.
– Примерно пять В еще.
– Ну, это лучше, чем ничего. Хоть от дождя укроюсь.
Он залез в кабину, хлопнул дверью и пристроил чемоданчик у себя на коленях.
– А вы далеко направляетесь? – поинтересовался Рэд, выруливая на шоссе.
– В Афины времен Перикла. Меня зовут Джимми Фрезер.
– Рэд Доракин. Впереди у вас еще полный перегон. Хорошо знаете греческий?
– Два года изучал. Давно уже мечтаю совершить такое путешествие… – сказал Джимми и после паузы добавил: – Я о вас слышал…
– Хорошее или плохое?
– Всякое. Вы занимались перевозкой оружия, пока они вас не приструнили, верно?
Рэд повернул голову и встретился с изучающим взглядом темных глаз.
– Говорят.
– Я, собственно, без всякой задней мысли.
Рэд пожал плечами:
– Это уже не секрет.
– Вы, наверное, побывали во множестве интересных мест?
– В некоторых.
– И в очень странных?
– И в таких тоже.
Фрезер провел пятерней по волосам и вздохнул, посмотрев в зеркальце заднего вида.
– А я мало где бывал на Дороге. В основном болтаюсь между Кливлендом 1980-х и Кливлендом 1950-х.
– Чем занимаетесь?
– Держу бар. Покупаю «горючее» в пятидесятых и продаю в восьмидесятых.
– Имеет смысл.
– И не только смысл… А у вас бывали неприятности с террористами-угонщиками?
– Особых не было.
– Тогда у вас какое-то необыкновенное вооружение.
– Тоже ничего особенного.
– Я думал, вам без него не обойтись…
– Вот и ошиблись.
– А что вы делаете при нападении?
Рэд раскурил потухшую сигару.
– Ложусь и помираю, наверное.
Фрезер захихикал.
– Нет, в самом деле?
Рэд повернулся и положил правую руку на спинку сидения.
– Слушайте, если вы террорист, вы попали в мертвый сезон – я пустой.
– Я?! Я совсем не террорист…
– Тогда кончайте свои заковыристые вопросики, черт бы их побрал. Почем мне знать, что я буду делать? Буду действовать по обстоятельствам, вот и все.
